Previous Entry Share Next Entry
Бомжовка по Восточной Европе образца 2001 года. Часть III.
yanlev
Светало. Лучезарное весеннее западноукраинское солнце освещало вокзал города Ковель, и замызганную тушку молодого заспанного авантюриста, грузно шлепнувшуюся на перрон из купейного вагона фирменного поезда Варшава-Киев.

Ковель – городок небольшой, но занимающей стратегическое место важного транспортного узла в левом северном углу Украины, рядом с белорусской и польской границами. Почему, собственно, я и здесь.

Почему, собственно, мне и удалось махнуть остатки злотых и даже часть деревянных на незалежные гривны - в приграничных городах, как водится, развит меняльный бизнес. Прайс на товары и услуги после мажорной Польши резко упал вниз, в связи с чем можно было шикануть и перекусить в привокзальной столовой, а также качественно втариться пирожками в дорогу.

Дорога же предстояла нешуточная – мне нужно было во Львов, это около 250 верст. Кругом были родные советские рожи, приятная благостность разливалась по телу – можно было общаться без бумажек, натянутых улыбок и кривых сомнительных слов, вроде вокзолоу и пше прашам.

Раз уж пошла такая пьянка, разговор о языках и взаимопониманиях, можно начать растекаться по горизонтали о важном плюсе подобного рода поездок, да и вообще поездок, в конце концов, я же клялся о них рассказать. Оный бесспорный плюс заключается в том, что съездив куда-либо, ты всегда можешь сформировать своё, и только своё мнение по той или иной важной мировой проблеме.

Например, о падеже поросят в Гватемале. Или о гтичьем приппе. Или о повышении уровня мирового океана, в результате которого затопит Мальдивы, дайте денег, спасем планету.

В общем, на земле слишком большое количество людей, которые хотят налить тебе говна в уши и которые желают завладеть твоей башкой. Пользуясь тем, что ты живешь болт знает где, ничего, кроме обоссанного подъезда, не видишь, следовательно, твой кругозор узкий, и тебе можно втереть, что хочешь.

Поездки решают вопрос, дают жесткий отпор говнюкам, пытающимися своими грязными цепкими лапками захватить содержимое твоей светлой головушки. Они поездки, расширяют кругозор как ничто другое. Побывав где бы то ни было, ты сам можешь делать выводы, сам можешь решать.

Я к чему все это, у меня не съехала кукушечка, о нет. Данное лирическое отступление жестко привязано к Западной Украине и к предрассудкам о ней. Например, значительное количество людей уверено, что на Западной Украине не любят русских. Чморят, унижают, закрывают школы, демонстративно зачеркивают великодержавное имперское слово «хуй» на стене вокзала и пишут мерзкие ругательства на своей мове, демонстрируя свое тотальное превосходство на земле и в воздухе.

В общем, одни бендеровцы, сторонники лютой незалежности, западенцы, УНА-УНСО, католики, и вообще, на русском там лучше не заговаривать – сразу налетят со всех сторон, начнут бить и раскрашивать твою миловидную рожу в жовто-блакитный.



Я тоже плутал в области предрассудков. Я тоже считал, что русский народ и русский язык на Западной Украине мягко говоря недолюбливают, в связи с чем держался осторожно, приберегая для крайних случаев свою четко поставленную, интеллигентную русскую речь без единого акцента и всяких там фонетических неграмотностей.

Ведь все передовое интеллектуальное сообщество города Глазова (Удмуртия), и даже Луховиц (Моск. Обл.), естественно, давно уже в курсе, что правильный русский язык, без всяких там хэканий, оканий и аканий, сохранился в основном в Верхнем Поволжье, в лесах которого, собственно, и затерялся мой родной великоросский городишко.

И это бремя надо нести с гордо поднятой головой.

Естественно, никакого бытового национализма на Западной Украине нет. Обычного, классического, старого доброго национализма, я думаю, тоже. Не считая, конечно, некоторого процента ебанашек, но некоторый процент ебанашек найдется где угодно и по-какому угодно вопросу, и формировать на основании этого процента какое-то свое мнение, какой-то свой предрассудок – последнее дело.

Так и во всем. Съездил на Западную Украину (да лучше не один раз) – убедился в отсутствии бытового национализма, наличие которого так хотят залить в уши всякие там. Съездил в Северную Корею – убедился, что люди там не умирают от голода, валяясь на дорогах, обмотанные колючей проволокой. И что француженки нихрена никакие не красивые. И что 300-летие Питера – не такой отличный праздник, который типа так понравился горожанам, а полное фуфлище, ну и так далее, ну и тому подобное.

Путешествия даже не сколько рождают новые знания и открывают новые миры, сколько учат критическому мышлению, учат соображать.

Все крепки задним умом. Это сейчас легко калякать, а когда тебе девятнадцать, ты впервые прибыл на Украину, да и не какую-то там, а на Западную, все выглядит иначе.

Подходишь значит к проводнице, и на своем правильном верхневолжском говоришь:

- А вы не подскажете, это какой вагон?

А она тебе: - Сьомий.

Ты осторожно спрашиваешь – а по-русски это какой?

А она так на тебя зыркнет (сразу думаешь – недобро ведь, недобро!), и говорит – седьмой.

Стопудово, вот она – БЕНДЕРОВКА.

Кстати о поезде. Поезд – громко сказано, состав был промежуточным звеном между обычным поездом и электричкой, в широкоузких кругах называемый «колхоз». Обычный тепловоз с несколькими плацкартными вагонами, в них продаются билеты, которые проверяют прилагающиеся к вагонам типа проводницы, но единственная их фукнция – проверять билеты и иногда изредка журить пассажиров, чтобы сильно не блевали и полки не ломали.

Вагон плацкартный, а места все сидячие, если повезло залезть наверх – лежи. Ну мне конечно повезло, на боковухе я отсыпался все двести пятьдесят километров до Львова, пока колхоз вез меня с севера на юг вдоль польской-украинской границы по украинской стороне. Веским подтверждением правильности выбора стороны служила цена билета – 35 рублей на твердую отечественную валюту.

В итоге во Львов я прибыл к обеду свеженьким, выспавшимся, полным желания свершать и покорять.

Нет смысла описывать этот безудержно красивый город – повторюсь, я не преследую эти местоописательные цели, надо ехать и зырить. В голове у меня уже фрагментарно была зашита карта центра города – в детстве в домашнюю библиотеку мне перепало два советских подробных городских атласа – Львова и Тбилиси, в итоге к осознанному периоду жизни я представлял оба города неплохо. Даже, помнится, играл в войнушку цветными карандашами, красные против синих, прямо на городских улицах. Красные наносят мощный контрудар, продвигаясь по проспекту Руставели, выходят к стадиону «Динамо» и на берег реки Кура, тем самых отрезав синих от телевышки.

Хорошая замена современной лажовой компьютерной стратегии, опять-таки одни плюсы: в Тбилиси так и не побывал, а к девяти годкам уже знал про существование всяких там проспекта Руставели, реки Куры, стадиона, Тбилисского моря-водохранилища в северо-восточной части города, и еще много чего. Ну или вот сейчас, прибыл во Львов, и сразу соориентировался, где вокзал, где исторический центр с площадью Рынок и сетью прилегающих к ней узких улочек – помнится, на них то и шли основные бои синих и красных.

На оной площади рынок мною были прикуплены нехитрые копеечные жовто-блакитные сувениры и даже хот-дог – этот известный друг и товарищ всех бюджетных путешественников.

Вплоть до позднего вечера я блондился по Львиву, пока, наконец высокая в небе звезда не позвала меня в путь. Сегодняшним вечером роль высокой в небе звезды выполнял поезд «Львов – Ужгород», на котором я должен был достигнуть нового рубежа – украино-венгерской границы.

Ехали в ночь, поэтому можно было снова спокойно поспать аж до пяти утра. Спать в поездах – два в одном, и на ночлег тратиться не надо, да еще и спишь лежа (если повезет), да еще и едешь. В отсветах фонарей редких станций мелькали горы – жалко, что Карпаты пришлось переваливать ночью.

Выйдя на станции Чоп, сладко потягиваясь, я сразу почувствовал перемены к лучшему. Потеплело. В Закарпатье была уже поздняя весна, в то время как севернее апрель еще не хотел уступать.

Чоп – городок с восьмитысячным населением, но очень, очень крутой. Настолько крутой, что туда ходил даже ежедневный поезд Москва-Чоп, небось, и сейчас ходит. Чоп занимает важное стратегическое положение в южном левом углу Украины, в месте, где сходятся украинская, словацкая и венгерская границы. Это самый западный город Украины. Оттуда открыты все дороги. Поэтому молодой Ян Саныч в Чопе.

Несмотря на раннее утро, чопский вокзал был весьма живеньким, причина вскрылась мною скоро, при погрузке в очередной транспорт. Им стала электричка до ближайшего венгерского села Захонь, это самая короткая электричка в моей жизни – расстояние между конечными пунктами лишь четыре километра. Зато ехать добрых полотора часа – потому что между Чопом и Захонью по реке Тиса проходит граница.

Как попасть в Венгрию, и вообще, как там, без меня, венгры живут то, я представлял смутно. Проблемы надо решать по мере их поступления, и чопский вокзал мне быстро в этом помог. Чтобы попасть в Венгрию, надо было приобрести ваучер в ваучерной шараге, она уже открылась, специально под утреннюю захонскую электричку. Ваучер – это подтверждение некоего венгерского отеля, что ты не бомж и тебе есть где жить в этом великом государстве. Сценарий не работал – я был бомжом, жить в Угорщине мне было негде, но ваучер я купил за 150 рублей и следовательно, к допуску к венгерскому телу подлежал. Естественно, все всё знали, наверное, поэтому через два месяца после моего визита венгры и ввели полноценные визы, видать,фуфельные ваучеры выкидывать заманало.

Но сейчас документ на руках, можно ехать.

Оставшееся время до электрички я провел с пользой – кушал очередной пирожок, выкинул остатки калининградский колбасы, она волнительно попахивала, и посетил водоразборную колонку в ближайшем чоповском частном секторе, впрочем, там практически везде частный сектор. Я, конечно, может, и безденежный потертый доходяга, но все-таки представитель белой расы, носитель верхневолжского правильного русского языка, представитель города с тысячелетней историей, а такие представители должны как минимум не пахнуть. В общем, омыл я свои десницы, ресницы, перси и чресла на колонке, и потопал на вокзал.

Здесь меня ждала приятная встреча, обернувшаяся неприятной. Заруливаю значит омытый в чопский зал ожидания, смотрю – а там три паренька, явно выбивающиеся из чернокожаного-тренировочного населения Закарпатья. Я, видимо, хоть и был одет подержанно (джинсы голубенькие, куртка «под вельвет» - творение неизвестного мастера неизвестной страны), но видимо, тоже выделялся, иначе почему три паренька сразу подрулили ко мне.

- Русский? Из России? В Белград едешь, на футбол? – сказал, приятно улыбаясь, один из троицы.

- Да, все так, и русский, и из России, и даже в Белград. Парни тоже рулили на футбол, уже было начали разговариваться, как вдруг этот же парниша спросил, откуда мол я, в России то.

- Из Ярославля – гордо сказал я, и расправил плечи.

Что тут началось. Приятную улыбку парня перекосило в гримасе ненависти. Он разразился потоком мерзких, абсолютно непечатных (даже по моим меркам) слов в адрес и моего губернского города, и меня в частности, и вообще всего, и в завершение порекомендовал мне убираться, пока живой.

Я несколько удивился, и для профилактики отсел подальше, все-таки их трое, а я на худом пропитании четвертые сутки кряду.

Разгадка ждала меня в Будапеште, забегаю вперед, там на вокзале ко мне подошел другой парень из этого трио, сказал, что он из Питера, к другим двоим прибился в дороге, ко мне претензий не имеет и вообще миру-мир. А тот неуравновешенный товарищ из Москвы, ярославлененавистник, имеет веские причины к этой ненависти – полугодом ранее в городе Смоленске поучаствовал в одной пьяной драке в трамвае шестого маршрута, естественно, с участием ярославцев, там ему пробили голову, и с тех пор Ярославль он не любит.

О том, что я тоже был в этом трамвае, я предпочел не распространяться.

О том, что по жбану ему зарядил мой дружок Леонид (он же Золотоволосый Ангел Смерти) – тоже.

А и правильно – нечего на синих ярославцев в чужом городе нападать и по всяким трамваям лазать. Но Леонид тихо-мирно спал в своем родном Красноперекопском районе губернского города Ярославля, не подозревая, что отдуваться за пару тысяч километров от дома отдуваться за его проделки приходится Яну Санычу.

Больше я с этими ребятами не виделся, но настроение было подпорчено – думал, мол, наконец-то земляки, попутчики, будет с кем в шахматы играть в поезде, и на те.

Начали погрузку в международную электричку. Украинские таможенники вытряхнули весь мой рюкзак (слава Богу, колбасу выкинул) и прошарили карманы – я выделялся на фоне огромной толпы местных. Пограничница тщательно расспросила меня о цели визита Венгрии и причине покидания Украины, откуда я еду и какую музыку я люблю слушать. После того, как я сообщил, что еду из Калининграда, пограничница оживилась, сказала, что сама из Калининграда, и поэтому она меня из Украины выпустит.

Тогда я был неопытен, и поэтому обрадовался этому факту, хотя удивительно, на каком основании она бы меня не выпустила и зачем я ей, Украине нужен, ей и без меня бывает неважно, а тут еще такой дармоед. Украинские кордоны пройдены, штамп получен, гружусь в вагон, а там толпа местных.

Тут то я понял причину оживления с утреца на вокзале. Вся эта смуглая толпа (Закарпатье – украинский плавильный котел наций, там живут венгры, словаки, румыны, гуцулы, поляки, русские и украинцы, адовый компот), попав в вагон, преобразилась.

Как по мановению руки появлялись десятки блоков сигарет и запаянные литровые полиэтиленовые пакеты со спиртом. Все это запихивалось во всевозможные места – отвертками снимались вентиляционные решетки, и воздуховоды набивались сигаретами. Пакеты со спиртом скотчем приклеивали под сиденья. Щуплые девушки набивали себе под куртки с десяток блоков сигарет, тем самым превращаясь в упитанных мадам. Сигареты и спирт совали в штаны, рукава, и даже подобие валенок.

Перед отправлением вся контрабандная продукция исчезла – остались сидеть лишь пятьдесят человек упитанных местных жителей. И я.

Тронулись. Переехали Тису. Сразу же остановились. Прошлись венгерские таможня и граница. Естественно, всем все ясно, поэтому таможенники для проформы вяло изредка отдирали из под лавок уж слишком нагло выдающийся пакет со спиртягой, и иногда просили расстегнуть безразмерную куртку слишком упитанного чопца, забрав с собой пару блоков, видимо, для отчетности "о мерах в борьбе с"

Назад вся эта публика возвращалась вечером по домам на этой же электричке, сменив профиль – каждый ехал со стиральной машиной в обнимку, ну да про эту феерию я расскажу, когда поеду назад.

Нечто подобное я видел лишь четырьмя годами спустя, в 2005-ом, когда в этих же краях пешком переходил словацко-украинскую границу – там веселые местные жители под куртками, как пулеметными лентами, обматывались сосисками.

Венгерские погранцы, быстро проштамповав всю братию, уделили особое внимание моему паспорту, вынеся его в тамбур и показав главарю. Главарь лично подошел ко мне, глянул липовый ваучер, и грустно поставил штамп в паспорт.

В общем, не удивительно, что скоро всей нашей веселой пиздобратии устроили визовый режим.

На станции надпись: Zahony

Я в Венгрии!

И вновь по-русски не говорят. Снова общение с помощью бумажек. Нехитрым макаром я узнаю, что эта же электричка через часок идет напрямую в Будапешт! Удача, с учетом того, что до него триста километров.

Захонь – городок маленький, всего четыре тысячи человек, я обошел его за полчаса. Продавали глазированные бублики, я нервно сглотнул, и даже был готов раскошелиться, но в Венгрии форинты, а обменники в семь утра не работают, если они вообще есть. Я не расшибал себе лоб в их поисках – иначе был бы соблазн купить билет на электричку, а это дорого. А осталось всего 60$. А мотаться еще черти сколько.

Решил попытаться доехать до Будапешту на халяву, используя бесценный опыт, накопленный столетиями.

Деловито обошел состав – анализирую. Обычная электричка-собака, доцепили только пару вагонов для мажоров, небось с мягкими креслами. Посмотрел на наличие обслуживающей бригады – это важно. Её может вообще не быть, а это успех. С другой стороны, она может сесть в ближайшем крупном населенном пункте, а такие на пути следования ожидалась.

Было важно, один кондуктор-контролер, или два, от этого зависит тактика, которых тоже всегда две.

Если врагов двое, они в целях повышения эффективности труда всегда работают порознь, либо начиная с концов состава и идя друг другу навстречу, либо с середины расходятся в разные стороны. Обилетят всех, выкинут всех зайцев – и шерстят по новой.

Если враг один, то он всегда начинает с конца или с начала состава, проходит его весь, и идет назад. Это простой вариант – достаточно подгадать, когда он будет в соседнем с твоим вагоном, и на ближайшей станции по перрону пробежать мимо обилечиваемого в данный момент вагона в уже обилеченный. После чего быть начеку и ждать возвращения.

Враг коварен и хитер, он отлично знает такую фишку и на станциях нет-нет, а смотрит на перрон – не носится ли по нему толпа оборванцев. В этом плане одному легче. Я один, и это хорошо.

Враг тоже оказался один и шел с конца состава.

Я не стал использовать тактику «перебежка», потому что остановки на маленьких станциях были коротки, и можно было просто не успеть пробежать два вагона, тем самым оставшись навсегда в глухом углу северо-восточной Венгрии.

Вместо этого я использовал тактику «отсидка», воспользовавшись невиданным дивом – туалетами в обычной электричке.

Иногда удавалось посидеть и на нормальных сидениях вместо унитаза, но в обоих случаях, что из классического окна, что из окна клозета я видел ЕЁ – заграницу! Венгрия была чище и умытее Польши, а самое главное – все вокруг было зелененькое, прекрасная травка, деревья уже цветут, вокруг атмосфера ТЕПЛА. А в губернском городе еще снег не стаял.

В общем, пробегал я так километров 200, удачно обходя ловца и его капканы.

Пробегать все триста не удалось.

Наконец, он загнал меня в первый вагон – вагон для инвалидов, в туалете которого я и заперся.

Как гром прозвучал стук в дверь инвалидного туалета. Я решил не открывать, ну его думаю нафиг. Гром прозвучал снова, и вот она, кара небесная – спецключом открывается снаружи дверь и мелькает форма и фуражка Врага.

Невозможно имитировать диарею или обморок сто километров подряд. Надо было сдаваться. Я вышел из туалета и использовал испытанный прием «слепой глухонемой дурачок из Киргизии». Не прокатило.

Враг был опытен, хитер, он же работал на электричке, следовавшей с украинской границы, и быстро выдавил из меня нужные слова – «ноу тикет», а затем и «ноу мани».

Контролер не стал запариваться, и вызвал по рации полицию, которая села в крупном городе Дебрецен и несла службу охраны стратегического состава от разных подонков.

Отвели меня в штабное купе, их гнездо, хедквортер так сказать.

Повторяю им, что ноу мани, и что сойду на ближайшей станции. Но не тут то было. Полиция – не контролеры, у них другие функции – они охраняют священную венгерскую государственность. Проверили документы и начали шмонать. Вывернули карманы и распотрошили рюкзак, после чего стали дробить нехитрые манатки на подманатки и рыться и в них.

Наконец, в одном из носков особо ретивым полицейским были найдены мои капиталы – все шестьдесят долларов, после чего он победно возопил «Мани!», что звучало как «Что и следовало доказать!». Вот гад.

Отслюнявив червонец, он отдал мне полтинник, и отдал моего кровного последнего Гамильтона кондуктору. Он тут же выбил мне билет, который стоил 9.80 на доллары, и
даже сдал мне сдачу какой-то своей обоссанной монеткой.

Издеваются, сволочи.

Сколько бы не вешали, все равно всех не перевешаете!

Отпустив меня восвояси с билетом в зубах, полиция и контролер продолжили свои карательные рейды по собаке.

Сидя на мягком кресле, на легальном основании, с билетом в руках, я грустно смотрел на проплывающие мимо промышленные окраины венгерской столицы. Не добегал то я всего ничего. На такой вот минорной ноте, Ян Саныч и вкатил на вокзал города Будапешт.

  • 1
Эх Будапешт, Будапешт ... Красивый город !
Язык не сломал там ? В первый раз, да еще в венгерскую мову вляпаться ...

  • 1
?

Log in

No account? Create an account