Previous Entry Share Next Entry
Эмоции в деталях о зимней Швеции, часть IV, точно заключительная
yanlev
начало третьей части сообщением ранее, мои труды не влезают в ЖЖ одним постом)

...Мы вышли на улицу Панина в ночь и стали стопить таксомотор. Он нашелся очень быстро, бешеная сумма денег – и мы мчимся в центр.

Смуглый водитель, услышав нашу грамотную, связную, правильно поставленную русскую речь, оживился, уточнил, русские ли мы, и получив утвердительный ответ, сказал две-три фразы (абсолютно нелепых), которые подтверждали факт частичного знания им великого и могучего.

Как выяснилось, водитель оказался палестинцем, которого в девяностые каким-то макаром занесло в Кишинев, где он и поднабрался всякого.

На наш коварный вопрос, мол, и где же ему лучше жилось, в Кишиневе или Стокгольме, блудный таксист сделал неповторимый жест бровями и левым ухом.

Мы попросили высадить нас у вокзала, потому что хотели пройтись пешком по поздневечернему Норрмальму , держа путь на наш родной остров Юргартен.
Философски созерцая город Стокгольм, и неторопливо беседуя на серьезные темы, вроде засилья клещей в центральной России, мы пересекли замерший Норрмальм, место убийства шведского премьера Улофа Пальме со свечами, вышли к королевскому театру, где я с удивлением обнаружил, что в уже известный мне памятник бомжу оказывается подведена труба с горячей водой, поэтому пузо у памятника-бомжу всегда горячее, и об него могут погреться настоящие бомжи!



Вот мы и вступили в мой самый любимый стокгольмский район – Эстермальм.



Подобный район присутствует в почти каждом крупном европейском городе, а кусочками – и в российских тоже. Такие районы застроены в конце XIX - начале XX века самым современным на тот момент жильем, и в самом популярном на то время стиле – это модерн.

Как правило, в европейских городах не давали сносить исторический центр или его часть, и прогоняли новостроевцев за его пределы. Шла урбанизация, народ тек в города, некоторые даже богатели, и хотели жить хорошо, по-современному, а не в средневековых клетушках, которые предлагал им исторический центр.

Богатых людей было прилично, настолько, чтобы ими оказались застроены целые районы. Продумано было всё – на новом месте возводился практически новый город, но с вкраплением в материю уже существующего. Широкие бульвары, небольшие круглые площади, скверы, многоэтажные дома, богато украшенные лепниной, гигантские парадные, и – комфорт, комфорт и еще раз комфорт.



В этих больших многоквартирных домах – скромное обаяние буржуазии. Швейцары в залитых электрическим светом холлах парадных, ковры, пальмы на лестничных площадках, гигантские потолки в квартирах, барельефы, позолота, лепнина, водопровод, унитазы со смывом проточной водой (!), камины, сейфы, а если надо – то и секретные комнаты и ходы.

Сейчас шик несколько подугас, но такое жилье по-прежнему стоит огромных денег, так как эти шикарные районы совсем скоро оказались в центрах городов, а строить с душой совсем скоро разучились.

Гулять по таким районам приятно. В них – всё средоточие градостроительной мысли человечества об идеальном городе и об идеальном жилье, о прекрасном. В них – последний выдох этого самого разумного человечества об идеях разумной эстетичной городской застройки. Совсем скоро, уже с 1940-х, города начнут застраиваться шаблонными макетами, типовой блочной застройкой, а мысли об идеальном жилье перекочуют за город.

В крупных городах застройка моего любимого периода занимает приличные площади. В Стокгольме – это район Эстермальм. Он начал застраиваться в конце 19 века на месте лугов, полей, коровников, в основу были положены парижские проекты (к тому моменту уже реализованные бароном Османом), отсюда площади-звезды и широкие бульвары, отсюда жилые мансарды, ну и плюс местный колорит – северный модерн, набережные, львы. Благостно.

В общем, гуляем мы по этому скромному обаянию буржуазии с Валентином, поздний вечер, беседуем, обсуждаем архитектурные прелести, ищем пивнуху. Вдруг появляется какой-то старичок (в округе никого нет, совсем поздно для шведов) что-то говорит и жестикулирует.

Ну мы мол, мы сами руси, не разумием, но компрендо сеньор. Дедушка говорит – хелп ми.

Я сразу рисую благородные картины маслом – два русских удалых молодца приходят на помощь шведскому старичку, забывая былые обиды Северной войны начала XX века, отбивают его из рук уличных грабителей (как здрасте, соотечественничков), в общем, карма чистится на раз-два, никаких благотворительных денег на операции переводить не надо.

Но всё проще. Дедушка просит вручную оттолкать его прицеп на парковку, всего-то метров десять. Сказано – сделано. Бодрый дедушка интересуется, откуда мы, и всё на чистом старом-добром аглицком. Небольшое общение, дедушка как водится переходит к погоде, мол никогда не было в Швеции столько снега, и так холодно. Непогода, в общем, не повезло вам, иностранцы.

- Сейчас такая погода, как была в ВОР ВИНТЕР – говорит шведский дедушка.
- ВОР ВИНТЕР? – удивляюсь я. Мей би ю мин ВОРМ ВИНТЕР, теплая зима?
- Нет, вери колд винтер, лайк ВОР ВИНТЕР.

ВОЕННАЯ ЗИМА.

Оказывается, в памяти этого дедушки жива лютая зима 1939-1940 годов, та самая, в которой маленькая Финляндия воевала с нами. Она осталась в местной (да и в мировой) истории как ЗИМНЯЯ ВОЙНА. У нас её долго называли войной с проклятыми белофиннами, а сейчас называют по-всякому. Мы тогда из-за этих финнов, из-за морозов, а еще больше из-за самих себя погубили много своего народу.

Несколько перекинувшись с дедушкой парой фраз по поводу этой войны, мы с Валентином, по-прежнему настроенные на философский лад, пошли дальше по бульвару, размышляя на свеженькую подкинутую тематику.

Мол, как пиздато, что про войну знаем, смогли разговор с импортным старичком поддержать, говорю я. Ему, наверное, приятно, что кто-то помнит события его молодости, тем более помнят русские.

- Да похуй ему – буркает циничный Валентин.

- А всё-таки, мало у нас историю знают. Наверное, про эту войну с финнами у нас дай Бог каждый десятый слышал.

- Да ты ебанулся, каждый десятый. В Брагино съезди, в торговый центр «Альтаир», с гопничками про финскую войну поговори – продолжает скептичный Валентин.

Ну и так далее.

В таких философских беседах мы и заметили приятный нежный свет ресторана. Пиво!

Напиваться не хотелось, но пивка пропустить-с так сказать с легчайшими закусками хотелось, утолить вечную жажду. Спускаемся в полуподвал, мелькнули на входе мишленовские звезды…

Район не ресторанный, жилой, кругом одни мажоры.

Атмосфэра и публика соответствующая – все сидят, как на приеме у королевы. Впрочем, в большей части шведы именно такие – спокойные, несколько чопорные, чистенькие, аккуратненькие, молчаливо-замкнутые. С женой небось до старости на «вы».

Ресторан чинно-гламурный, почти весь занят, несмотря на поздний час. Бокалы, в них играют свечи, тарелки сверкают, по три вилки и две ложки к каждой. Тихая речь, почти шепот. Золотые оправы очков, галстухи, лысины, кейсы, мишлен, седина, строгие юбки. И тут на пороге показываются два таких оборванца.

Им, доходягам, конечно бы отступиться, сразу при входе пробормотать что-то под нос невразумительное вроде «ой, извините, мы кажется ошиблись», и дёру на спасительную улицу, но им же похуй, вперед, их дело правое, враг будет разбит, на Берлин.

Сразу к официанту, мол, столик и два пива, и меню.

В меню выбираем сэндвичи и орешки, есть неохота совсем. Белоснежный официант смотрит на нас, как губернатор дотационного региона на жителей коммуналок – участников программы по расселению ветхого жилья.
Принесли заказ. Решили пересесть за стойку – а то за свечами в углу пиво глушить как-то тоскливо, а тут хоть телек сообщает какие-то сенсационные новости про лосей из лесов с севера страны.

Ставлю фотик на стойку и пытаюсь сфоткать атмосферу и посетителей. Что-то удается, но потом я решил сфотографировать панораму сзади себя, ставлю фотик под локоть, уж и вспышку выключил, и нажал то, как Валентин сказал, что неучтенный мной подлый красный луч попал чопорной шведке прямо в глаз, и судя по всему, нас скоро вся шведская буржуазная братия будет пиздить.



Мужественно выпив пару пива, мы покинули милый сердцу приют куртуазной морали, и пошли домой спать, грустно глянув у отеля на предполагаемую страховую стокгольмскую табличку, до которой у нас за весь насыщенный день так и не дошли ни руки, ни ноги:



У входа в отель была акварель маслом – напротив гостиницы был цирк, в нем заканчивалось представление, и ко входу выстроилось не менее сотни такси – час то поздний, ничто не ходит, остров на отшибе. Всех зрителей шапито предстояло развезти таксистам. Мажоры хреновы. Пируют там на наши денежки, а мы тут с голода пухни.



В холле отеле была очередная картина: давали интервью телевидению какие-то кудрявые смазливые парни, то ли группа Cмэш, то ли проект "Подиум", то ли "Токио Готель", я всегда их всех путаю. Валентин за тяжелый трудовой день уже устал и не полез в кадр.

Скоро прикатил на таксо и Андрюша (Кирилл остался тусить где-то со своими браться по би-бой движению). У него был повод – в своих фееричных танцах он с его командой питерцев занял второе место, и тем самым страница в нелегкой судьбе Кирюши перелистнулась.

Его, как подающую надежду русскую звезду брейк-данса, пригласили на следующий всеевропейский фестиваль бесплатно, за счет конторы, а там и на следующий, и ещё, и ещё, а там и место в жюри, ну и всё, вид на жительство, грузчик на овощной базе, женитьба на крокодиле, и приплыли, добро пожаловать в ЕС, сынок.

Уснули трезвыми, браво, киса, вот что значит школа!

На утро планер в Русиа, пора бы как говорится и честь знать.

Перед самым отъездом прямо в гостиничном номере меня атаковало очень хищное и опасное животное, которое ежедневно душит по всему миру миллионы людей – жаба.

Дело в том, что мы несколько не рассчитали свои силы, и у нас оставались купленные еще в Шарик-эйрпорт две бутылки «Финляндии», и две бутылки божественного южноафриканского вина. Божественное оно должно было быть по-любому, потому что я его не попробовал.



Сейчас мы решали, оставлять все это добро или брать с собой. Казалось бы, абсурдный вопрос, конечно брать, но не всё так просто. Дело в том, что наш отряд представлял собой соединение легкой кавалерии – оно способно перемещаться в рекордно короткие сроки на дальние расстояния. То есть мы были вообще без багажа, с которым один геморрой. Носишь его везде, как мул, присматривать надо, чтобы не свистнули, а самое главное – потом еще час по прилету стоишь как дурачок в каком-то полуподвале среди потных соотечественников, которые толкаются и бегают по головам, и ждешь своего обоссаного баула, который конечно наперед тебя схватит какой-нибудь лысый осетинец, потому что «а мине показалось, что это мой».

В общем, человек с багажом – это не легкая кавалерия, а тяжелая уставшая пехота, отягощенная обозами, фуражом, телегами с куртизанками, а потому – медленная и уязвимая для более маневренных армий противника.

Это армия Наполеона, переходящая Березину под ударами легких казачьих русских частей.

И вот, всё уперлось в эти несчастные четыре бутылки. У нас была с собой пара легких рюкзачков, ручная кладь с собой, но туда жидкость не положишь. Ручная кладь по положению туда бутылок сразу становится багажом, со всеми приятными вытекающими этому почетному статусу – в общем, лысый осетинец, потерянный час-полтора по прилету, ну итп.

Но жаба душит. Как же так, бухло пропадает!

В итоге на морально-волевых удалось отказаться от яблока змея-искусителя, главный аргумент – синька – это чмо.

Какой-то негритянке-горничной сегодня повезет, как еще никогда в жизни не фартило.

Несмотря на аргумент, в Арланде все равно сразу пошли в паб пить предполетный Гиннес, это больше ритуал, шаманство, камлание, отпугивание от аэроплана злых духов. По кружечке – лезло плохо. Потом плохо лезли и бутылочки грушевого сидра, купленные и распитые прямо перед выходом на посадку.



В общем-то, эта бутылочка была последней, которую мы плеснули на уже чистое стекло наших блудных душ. Дальше мыть было бесполезно – чище уже не станет.

Алкоголь, другой город, общество друг друга сделали своё дело. Я снова люблю всех и вся. Россия – самая прекрасная страна на свете, а все остальные нам завидуют. Потому что никакой восьмилетний мальчик не сможет в Европе удрать в сопки, топить там снег в котелке и есть гороховый суп из пенопластовой поварешки. Потому что почти никто в Европе не сможет получать удовольствие от жизни, разливая водку на крышке унитаза в школьном туалете. На пляже то в шезлонге любой дурачок сможет, а ты попробуй-ка в кабинке толчка!

Мы снова можем ВСЁ. Мы будем любить и быть любимыми, поить, и быть поимыми. Мы возвращаемся к своим семьям и детям (даже купили для них игрушки!), мы снова станем полноценными членами так называемого российского общества, мы будем творить, делать, пробивать, развивать, создавать рабочие места, нести добро в массы, предлагать идеи и даже платить налоги. Меня снова назовут Яном Александровичем, и я понесу это бремя с честью, не опустив флага!

А всё потому, что стеклышко твоей души – снова чистое! Отечественной реальности придется сильно попотеть, чтобы снова загадить такой кристальной чистоты стекло! Она, реальность, конечно, рано или поздно справится, но это будет нескоро, а в конце концов, его снова и снова удастся сполоснуть!
Но всё это будет нескоро… ну а пока…

Пока словно небесный свет озарил затерянный в подмосковных лесах грязненький аэропортишко. Это три русских героя, три блудных сына своей Родины возвращаются домой. Им давно бы свалить по-хорошему с Родины наподольше, пока стекло не лопнуло на хрен, но они возвращаются домой! Родина не рада видеть героев. Она вообще никого не рада видеть. Мрачно, грязно, холодно, рожи, реформы в образовании. Но троице уже все равно на эти жалкие препоны для слабаков. Они могут всё.

Хай живе Русиа, патриа о муэрте!

Как легкая кавалерия, без багажа, уже давно не мятые, кристально трезвые, пружинистой твердой походкой три силуэта появляются в широко распахнутых, залитых электрическим светом дверях аэропорта. Они слегка небриты, чуток возбуждены, но в то же время хладнокровны и выдержаны.

Приятный свет аэропорта заканчивается, вокруг – зимняя серая унылая мгла февраля, на дороге грязное говно, но троица, когда пружинисто, бодро идет к машине, как будто светится изнутри.

На дальнем плане этой божественной картины обязательно должна играть лихая песня:

СЛЫШИШЬ ЧЕКАННЫЙ ШАГ? – ЭТО ИДУТ БАРБУДОС!!
НЕБО НАД НИМИ КАК ОГНЕННЫЙ СТЯГ, СЛЫШИШЬ ЧЕКАННЫЙ ШАГ??!!!

  • 1
Как всегда замечательно !
Что то давно ты не писал. Я уж и не думал, что к Швеции будет вновь благосклонно твое письмонаписующее начало )))

спасибо)

ну уж надо было дожимать заключение то) и к стороне)

rashidkas

(Anonymous)
Отлично! А главное не утерян общий стиль и пафос повествования (по причине мегопаузы). Достойное завершение далекого многообещающго начала, с филосфскими отступлениями в виде мутного стекла души или детского послогового чтения ( все мы родом из советского детства). Порадовал, чоуш...

спасибо

да уж, что-то пауза затянулась... ну главное смог дожать, надеюсь, стилистическая разница незаметна

rashidkas

(Anonymous)
C Порт-Артуром посложнее будет - тема намного серьезнее, но если дожмешь, премия "за патриотическое воспитание молодежи" обеспечена, это вам не разпесдиайская поездка в Швецию.

совершенно верно, коллега) гораздо серьезнее и требует даже не сколько соответствующего отношения, а соответствующего настроения

а премию не дадут)

Прочитано в гармонии с самим собой

самое главное)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account