Previous Entry Share Next Entry
Эмоции в фотографиях о посещении Португалии-Испании-Парижа. Часть VII.
yanlev
Лететь из Порту до Парижу недолго - часа полтора.

В самолете - все какие-то дельные европейцы, такие, знаете, в галстухах и с небольшими кейсами, шныряют по всей Европе из города в город по делам своих ушлых компаний и загребущих капиталистических корпораций, продают цитрусовые и бронетранспортеры, покупают комбайны и колготки, стрелки ставят, базары трут, в общем, коммерсанты хуевы.

Мы с напарником со своими рожами выделялись на этом благостном капиталистическом фоне.

Поскольку лететь было совсем недалеко, то мы с Валентином даже толком нахлобучиться не успели. Да что там - мы даже не успели сыграть в города. Не говоря уже о других интеллектуальных играх.

В полетах, даже в дальних, нам никогда не скучно. Скучно вообще бывает только скучным людям. Мы культурно выпиваем, изредка угощая соседей, если мы в духе и пребываем в хлебосольном настроении, и, конечно, устраиваем пир интеллекта, я гоняю Валентина по географии, а он меня - по спортивным командам.

В этот раз мы успели только поиграть в "а перечисли все государства, которые граничат с Россией".

После полетов с таким дегенератом, как я, у меня теперь даже жена знает все города-герои, все страны Европы со столицами, все регионы РФ, города-миллионники в США, и даже все моря, омывающие Россию. Что уж говорить о Валентине. Валентина уже можно сдать в ЧтоГдеКогда на опыты, Максим Поташов по сравнению с Валентином - недалекий глуповатый ребенок.

Валентин любит надо мной издеваться, в частности, над моей наивностью "а что, этого никто не знает? Это же естественно!"

Я кипячусь:

- Как это можно, не знать тринадцать морей, омывающих Россию! Это же твоя Родина! Как можно называться русским после этого? Это вообще в восьмом классе проходят!

- Просто ты долбоеб, и смирись с этим - отвечает мне Валентин.

При этом сам Валентин называет одиннадцать морей из тринадцати (забывая, кажется, Восточно-Сибирское и Чукотское), и вообще, он единственный из смертных, кто может пробиться со мной в "города по бывшему СССР" два, а то и три часа.

А однажды умышленно напоил меня, и вообще чуть не обыграл.

Тот факт, что Валентин интеллектуально подкован, не вызывает удивления - все-таки, как не удивительно, высшее образование, по специальности "автомеханик". При этом Валентин считает, что Карданный Вал - это такая улица в Москве.

Даже если Валентин напился и спит, то я все-равно по старинке тестирую себя на степень алкогольного опьянения столицами тихоокеанских островных государств, или вспоминаю бразильские штаты. Или думаю, что было бы, если Югославия не распалась.

У меня в этом плане шило в жопе, душа всегда хочет праздника, мозг требует вечного допинга. Я или езжу по ярославским улицам, машиной вымеряя, какая из них самая длинная, или устраиваю на работе социальные опросы, например, "какая ярославская церковь изображена на тысячерублевой купюре"?

Результаты: из тридцати опрошенных семнадцать не знают, шесть ответило неправильно, семеро верно назвали место, а название церкви из этих семерых знают лишь двое, оба - не коренные ярославцы.

Да, деньги - это тоже тема. Как говорится, бес в деталях.

Я говорю Валентину во время перелета:

- Ну вот смотри, бабло. Все его хотят, все о нем мечтают, тратят немеряную часть своей жизни, чтобы им обладать. Я вот всех окружающих регулярно спрашиваю, что изображено на предметах всеобщего культа, как вообще выглядят деньги, какие изображены города на рублевых купюрах? И прикинь, почти никто не знает.

- Просто ты долбоеб, и смирись с этим резюмирует Валентин, и спит дальше.

Но я все равно недоволен. Конечно, кто-то что-то да знает, вспомнит пару городов на банкнотах, или объектов, но чтобы знали всё в точности - ни одного человека. А все так это бабло любят, просто пиздец. И при этом даже взглянуть на него толком никто не удосуживается.

Я даже не требую официальных ответов, вроде как "На десятирублевой купюре изображен город Красноярск, Коммунальный мост через Енисей и часовня Параскевы Пятницы". Я был бы удовлетворен простым "на десятке Красноярск. Мост какой-то и часовня". Но хуй. Все настолько невнимательны, что и Красноярск то из кого-то выжать - редкая удача.

Но есть, есть самородки на земле русской. Пара человек называла на мои сумасшедшие опросы всю линейку (Красноярск-Питер-Москва-Архангельск-Ярославль-Хабаровск), хоть потом и путалась с изображенными конкретными объектами в этих городах.

Но и этих золотых самородков, светлых голов земли Русской, всегда добивало моё любимое:

- А теперь, внимание, вопрос на миллион долларов. Какой город изображен на ПЯТИРУБЛЕВОЙ КУПЮРЕ?

На этот вопрос мне пока не ответил никто, а достал я уже наверное человек сто.

Не буду мурыжить, не мурыженье моя конечная корыстная цель. На пятирублевой купюре изображен Великий Новгород, памятник "Тысячелетие России" на фоне Софийского собора, и новгородский кремль.

- Как можно называться русским человеком, если ты даже не знаешь, что изображено на собственных деньгах? С какого хуя все знают, что на ста долларах Франклин? - кипячусь я в самолете после очередного небольшого глотка портвейна.
- Просто ты долбоеб. Хлебни еще.

После полетов с таким компаньоном Валентин знает, какие президенты по порядку изображены и на баксах, правда, пока путает, но я и это исправлю.

Я собственно к чему это всё вспомнил, про бабло то.

Сижу я значит в планере, задумчиво гляжу на евро, и к своему ужасу понял, что не знаю названия мостов, изображенных на банкнотах! Аж волосы зашевелились от осознания такого провала.

Это все пятиевровая банкнота. В жизни бы не подумал, что изображенные мосты в стиле разных эпох имеют реальные прототипы. Конечно, каждый знает, что на купюрах евро с увеличением номинала эволюционирует архитектура мостов - античность на пяти евро, романский стиль на десяти, готика на двадцатке, далее Ренессанс, барокко, индустриальный, и на пятисотке современщина.

На пяти евро изображен римский акведук Понт-дю-Гар на юге Франции, и так бы и я чах во тьме невежства, если бы не был в 2009-ом на этом самом Понт-дю-Гаре, и в синем состоянии не размахивал там оной банкнотой, пытаясь попасть в кадр.

Остаток полета я листал купюры, пытался идентифицировать прочие мосты, и очень расстраивался, что не мог этого сделать.

Наконец, пролетели Гасконь (каналья!), и Луару, начали снижение.

Мы садились не в Шарле де Голле, а в недавнем прошлом основном аэропорту Парижа - Орли. Сейчас аэропорт обслуживает в основном рейсы внутри страны и внутри Европы, а ночью вообще не работает.

На священную французскую землю мы с Валентином ступили практически трезвыми, что хорошо.





Аэропорт довольно тихий, потому что вся жизнь бурлит в Шарле.

Мы с Валентином долго по нему шарились, тупили, искали метро, которое не находилось, в итоге плюнули, и решили выпить.

Зал прилетов Орли - легендарное место. В пятидесятых-шестидесятых, когда Орли стал главным аэропортом страны, сместив с этого поста Ле Бурже, здесь кипела жизнь. Герои Алжира, трогательные встречи, романтика, живой Шарль де Голль, Пьер Ришар, целующиеся парочки, масса снятых фильмов - этот зал помнит все.

Я вышел на середину легендарного зала прилетов Орли и сделал из горла несколько крупных глотков розового портвейна, любовно привезенного с собой.

Валентину деваться было некуда, только портвейн, поэтому он тоже хлопнул. Метро не находилось, мы плюнули, вышли на улицу, сели там на пустую автобусную остановку и начали квасить.

Мы же русские, настоящие патриоты своей страны, свято чтим национальные традиции, а как известно, квасить на автобусных остановках - одна из таких незыблемых традиций. На них держится вся наша государственность.



Похорошело. Солнечный дар щедрой португальской земли прекрасно лег на пустые молодеческие желудки - срубило обоих почти сразу же. Самый романтический город на планете начинался неплохо - с остановки, портвейна, отсутствием перспектив.

Андрюша уже ждал нас где-то в районе Больших Бульваров, но метро то не нашлось, а на остановке сидеть прекрасно. Народа - вообще никого.

Перспектива прибыла в виде подоспевшего пустого автобуса без опознавательных знаков с негром за рулем.

Открывается дверь. Мобилизовав знания в области французской фонетики, а также остатки человека разумного в целом, засовываю голову в автобус, тыкаю на негра, и спрашиваю его: - Паги?

Он утвердительно кивает головой.

Мы с Валентином плюхаемся на заднее сиденье, автобус, все такой же пустой, тронулся, и мы поехали хер знает куда.

Мы не унывали. Когда все равно, куда ехать - это прекрасно. Нас невозможно сбить с пути, нам пофигу, куда идти. Главное, есть еще бутылка портвейна, солнечно, на улице французишки, за рулем - негр, мы мчимся вникуда - что может быть прекраснее?

Через полчасика невероятно захотелось ссаться. Только выпивающие люди могут понять всю силу и мощь этого желания, трезвенники далеки от такого невероятного каскада эмоций, который одолевает выпивающего человека в общественном транспорте. Это просто фурор, искры в глазах.

Слава Богу, куда-то прибыли. Куда - непонятно. Мчались по улице, проклиная французскую государственную машину, не позаботившуюся о должном количестве туалетов на каждом углу. Проклинали Париж, портвейн, себя, негра-водителя.

Наконец, победа, в бедноватом на леса и рощи центре Парижа удалось найти какой-то скверик, и обоссать кусты у посольства, кажется, какой-то западноафриканской страны.

Мы же патриоты, чтим национальные традиции, ну и так далее, по тексту.

Голова прояснела. Сознание вернулось. Можно было оглядеться, и понять, что вокруг. Оказалось, вокруг - район Монпарнас.

Звоним Андрюше.

Андрюша сидит в отеле, и поджидает алкогероев.

- Але, Дрон, мы в центре! Пьяные, ничего не понимаем! Ты где?! Дрон! Але-е-о!
- Я в отеле, у вас есть адрес? Где вы именно? Давайте я подъеду, вас заберу!

Над Андрюшей мы слегка подтрунивали, зная его страхи по поводу того, что мы синие. Это в нем всё говорит февраль 2010-го года, когда он ночью оказался в центре Стокгольма с двумя пьяными идиотами под мышкой.

- Андрюша, мы не понимаем ничего! В П-п-Париже мы! Але-о
- Какая улица? Что написано? Давайте я подъеду!
- Мы не знаем, тут п-по не р-русски написано, ыыы. Ладно, через полчаса будем.

Монпарнас на юге, площадь Пигаль, где мы обитали, на севере.

Метро:



И вот, цель, площадь Пигаль:



Отель совсем недалеко от площади. Вот он, сидит, поджидает, интернетчик:



Быстро скинув рюкзаки, пошли оглядеть свою среду обитания, окинуть соколиным оком наши новые охотничьи угодья.

Как оказалось, жили мы, конечно, в блядушнике. Где нам еще жить.

К своему стыду, я не знал, что район площади Пигаль - парижский квартал красных фонарей. Ну да, там Мулен Руж, но Мулен Руж - это невинный туристический аттракцион, не более, но чтобы такое... каждый раз по дороге из гостишки и обратно мы проходили массу каких-то порнобаров и блядомагазов, откуда простых скромных русских ребят пытались заманить престарелые проститутки с синяками. Ну да нам не привыкать.

А ни стыда, а ни совести, а ни стыда, а ни совести.

Тем кому за сорок, и хорошо за тридцать
Не желаете ли господа, расхитриться?
Этот рассказ будет очень резкий.
Он охватит и Тверскую, и конечно, Невский,
В крупных европейских городах – не стесняются,
Просто ЖАРЯТСЯ, И МЕНЯЮТСЯ!!!



Огнями манит изумительно красивый город,
Уже не важно, стар ты или молод,
И если подустал с женой своей бодаться,
Ты можешь с ней заехать в клуб и тут же поменяться!!!



Клуб как клуб, полумрак, немного тесно,
Все отдыхают, всем весело и интересно.
Комнаты, бельишко, клиенты платят ренту,
Есть девайсы – прокат и аренда!!!



ЖАРЯТСЯ!!! И МЕНЯЮТСЯ!!!
РАССЛАБЛЯЮТСЯ!!! НЕ СТЕСНЯЮТСЯ!!
БЕССТЫДНИКИ СУЮТ ДРУГ ДРУГУ ДИЛДЫ ТАМ, ФИНГЕРЫ
НЕ УДИВИТЕЛЬНО - ЭТО СВИНГЕРЫ!!!

Е-е-е-е

Пардон, увлекся.

Грязный член, очень, очень грязный, весь в песке и глине:



Помимо бардаков, на площади Пигаль присутствует приличное количество баров-ресторанов, один из которых, естественно, оккупировали и мы.

Ах, эти пагижские кафе, ах, гомантика:



Вот и Андрюша. Андрюша не отличался многословностью по поводу посещения им очередного би-бой фестиваля в знойном городе Щель под Парижем. Рассказы из раза в раз вообще не блещут разнообразием, но это ладно, главное, чтобы душа пела.

Вот типовая заготовка:

"Было очень круто. Сделал массу кадров, посмотрим, что получится. Никогда бы не подумал в девяносто восьмом году, когда я был первым брейк-дансером в Ярославле, что буду здороваться с такими великими танцорами, как (... дальше идет несколько нечитаемых имен, в основном корейских), а они меня будут узнавать! Потом мы поехали на съемную хату (вариант - в хостел), где все танцоры нажрались и спали вповалку штабелем (вариант - накурились, но все равно спали вповалку). Потом молодой би-бой у меня занял пятьдесят евро, обещал в России вернуть, и я уехал."

Но надо отметить, снимки у Андрея выходят от раза к разу все лучше и лучше, это даже такой черствый циничный сухарь, как я, признаю.

Из раза в раз я спрашиваю, когда же ему наконец начнут платить бабло за труды, но максимум, что можно выжать, так это что "я говорил с одним фотографом, он сказал, ему первый раз заплатили после пяти лет бесплатной работы". В принципе, Андрюша отпахал на танцплощадках Европы уже два года, так что ждать осталось совсем недолго.

Где мы? А, да, на Пигаль, у Мулен Руж. У кабаре ходят возбужденные алко-толпы. Район хороший, добротный, наш.

Мулен Руж и очередные алко-девочки:



Страшные. Алко-девочки из Порту, судя по всему, были из Восточной Европы, а эти, скорее всего, из Западной.

У кабаре стоит вереница автобусов - идет массовое обилечивание интуристов. Вообще, я думаю, ни один порядочный человек не испытывает иллюзий, считая это кабаре сексуальным раем или мало-мальским приличным развлеконом. Мулен Руж - лохотрон, который все бабки делает на имени и исторической раскрутке. Много столиков, очень тесно, кругом миллион китайских туристов, потом вышли дамы в перьях с фиолетовыми лицами (муж наверное бьет), подрыгались на сцене смальца и поехали по домам. Китайцы хлопают и восторженно воют. Отстой.

В кафе "До рассвета!" в губернском городе на Волге в разы интереснее, захватывающее, динамичнее.

В Мулен Руж зайти можно или по наивности, или для того, чтобы потом небрежно сказать в читальном зале областной библиотеки: "а я был в Мулен Руж. Так себе", ну и всё, все библиотекарши твои.

Мы, конечно, не пошли.

Мы пошли пешком шариться по городу, в общем, заниматься нашим любимым делом.



Шли мимо церкви Святой Троицы:



Мимо вокзала Сен-Лазар:



Инсталляция на привокзальной площади:



Да, точно. Лучше побольше небольших деталек, на которые всем насрать. Все эти вокзалы-церкви-соборы-дворцы-эйфелевы башни хреновы уже обсосаны пятьсот раз, на них только ленивый не помастурбировал.

Вот, например, я понимаю, ВЕЩЬ:



Поилка для собак. Водичка течет из дома. Заботливая европейская государственная машина думает о каждом члене золотого миллиарда, даже о четвероногом. Только на эфиопов всем насрать.

Чуваки выкупили однокомнатную хату и разместили там заправку:



Ничего, ничего не понимают тупые европейцы. На заправке должны быть врыты огромные цистерны в землю, сама она должна быть размером с гектар, кругом песок, багры, топоры, ведра, курить нельзя, и вообще, по законодательству пассажиров надо высаживать перед въездом на священное место, пускай стоят мерзнут на дороге, проклятые козлы.

А вот след Спэйс Инвэйдера:



Еще один пласт современной культуры.

Была такая игра - Спэйс Инвэйдерс, Космические Захватчики, там пушечка монстров мочила, все играли, даже я.

Лет десять назад чувак стал по всему Парижу делать такие мозаичные панно, все разные, где одна плитка - один пиксель. Со временем он "захватил" весь Париж, всю Францию, теперь ездит по миру, у него появились единомышленники. Пиксельные монстрики клеятся не абы где, а в определенных местах. В сети есть сайт, где написано, в каком городе сколько их, и какие, и тысячи чуваков бегают по планете и разыскивают их. Игра в реальном времени. В Париже на сайте их значится тысяча. На одну из них наткнулись и мы.

Парижский светофор. Не особо выразительный:



"Распространенье наше по планете
Особенно заметно вдалеке
В общественном парижском туалете
Есть надписи на русском языке!"



Кстати да, в Париже нет-нет, а что-то да напомнит о Родине. Осколки отчизны в той или иной форме встречаются повсеместно.



Нет-нет, а мелькнет на фоне местных старых драндулетов Рено и Пежо красный Феррари из далекой снежной страны, истощенной кризисом:



А номера то подмосковные. Не иначе, этот Феррари из города Шатура, там как раз на мебельной фабрике недавно зарплату выдали.

Или идешь в метро, а в переходе - на тебе:



Что за пернатый монстр-упырь?

Это не монстр-упырь, это серпасто-молоткастая курочка-ряба:



Рьяба, ля петит пуль, бля:



Действительно, глядя на всё это, так и хочется сказать:



В знаменитых парижских кафе, как обычно, жируют французы:



Вообще, несмотря на начало марта, в Париже довольно солнечно и тепло:



Около Триумфальной арки решили опрокинуть по пивку в одном из таких кафе и мы. Кафе было, естественно, очень старинным и очень знаменитым, в нем наверняка столовалась куча художников, политиков, знаменитостей, и, конечно, Пьер Вудман.

Швейцар был такой толстый и важный, что кажется, сейчас лопнет от значимости. Несмотря на то, что туристы сейчас делают значительную часть выручки подобных кафе, находящихся около крупных туристических объектов, на иностранцев персонал смотрит все равно как старшая сестра-отличница - на брата-наркомана.

Ну это французы, шо с них взять-то, с них ведь спрос невелик.

Опрокинули и пошли:



А вот и Триумфальная арка:



"Равик сидел вместе с Морозовым перед рестораном "Фуке". Девять часов вечера, все столики на террасе были заняты. Где-то вдали за Триумфальной аркой белым, холодным светом горели два фонаря.
- Крысы бегут из Парижа, - сказал Морозов. - В "Энтернасьонале" пустуют
три номера. Такого не бывало с тридцать третьего года.
- Их скоро займут другие беженцы.
- Какие же?..
- Французы, - сказал Равик. - Из пограничных районов. Как в прошлую
войну."

Около арки столпотворение, как обычно, туристы, негры, шоппинг, магниты, тусовка, танцуют арабы, Пагиж, Пагиж:



Здесь мы и повернули на Елисейские поля, говорят, какая-то известная улица:



Я наверное, рассказываю, что там вон вдалеке Полей виднеется площадь Конкорд с Обелиском, затем Тюильри и Лувр, а Валек все это четко фоткает на мобилу:



Елисейские замощены идеально ровной брусчаткой:



У нас в стране тоже когда-то все центры исторических городов были замощены. Булыжные и брусчатые мостовые и до сих пор сохранились, только под десятью слоями асфальта. Правильно, нахрена она нужна, эта брусчатка, на ней только машины трясутся, вместо того, чтобы сделать её качественной и идеально ровной, надо все нахрен закатать асфальтом, он ровный, серый, приятный, будем его регулярно обновлять, латать, ямочный ремонтик, бабло осваивать ежегодно, ну а поскольку на асфальт смотреть не интересно, будем ездить оставлять это бабло в Париж, там брусчатка, там красиво. Все правильно.

Очередь в очередное кафе, наверняка, очень известное и модное, швейцар так посмотрит, что потом из кафе надо сразу напрямую к психологу топать, самооценку повышать:



На Елисейских полях все становятся друг другу ближе, так там душевно.

Эти глаза не могут лгать. - Да мне сто евро, я дома отдам, честно. Мне можно доверять:



Мажорное, дорогостоящее, традиционное посольство Катара:



Когда же эти ребята наконец срать то золотом начнут, я все жду.

Очередная уличная сценка из серии "их нравы":



Начало темнеть. Сумерки опускались на самый гомантичный гогод на земном шаге:



Наверное, пришла пора срезюмировать мое отношение к Парижу.

Я был здесь в мае 2009 года вместе с женой. Нас обоих совершенно не вдохновило. У меня и так было к городу предвзятое отношение, сейчас все догадки подтвердились, наложилось, и в итоге в Париж больше совершенно не тянуло. Мне бренды и отурищивание и так не импонируют, а тут такой планетарный размах.

Но в эту поездку мое мнение поменялось. Уже на набережной Сены, куда мы дошли по Елисейским, я понял, что сейчас мне здесь нравится. Гляжу я в мутные воды Сены, и пытаюсь проанализовать, в чем дело, в чем подстава. Почему же тогда город на душу не лег, а сейчас - очень даже. И вот резюме.

Париж - город красивый, но строился он совершенно другими, отличными по ментальности людьми, и для совершенно других целей. За те сто лет, которые минули со времени консервации его исторического облика, город и его население изменились очень сильно.

Париж - имперская столица, эталон архитектурной красоты, лучшие идеи, лучшие архитекторы, передовые мысли, эстетика, это красивый город, который строился для красивых людей. Его архитектура - это архитектура соборов и дворцов, подсвеченных факелами или газовыми фонарями, между этими домами должны ездить кареты, или, на худой конец, автомобили начала XX века.

Париж застыл на рубеже XIX и XX века, и его облик категорически не гармонирует с современными людьми и их образом жизни. Когда между изящной эклектикой едут тысячи мопедов в облаке выхлопных газов, как будто это стадо вырвалось из Бангкока - это не гармонично.

Когда вместо господ в цилиндрах и мадам в кринолине по набережным Сены бродят плотные толпы туристов в шортах и сланцах - это не гармонично.

Когда на всех мало-мальски крупных перекрестках стоят толпы арабов и негров, пытливо выглядывающих, что же можно подрезать у вышеперечисленных туристов - это не гармонично. Столица метрополии в свое время строилась не для жителей колоний.

Кругом очень много людей, довольно грязно, жарко, душно от газов, стены разрисованы граффити, все бухают, урны опять-таки эти в виде полиэтиленовых гондонов - нет, этот город строился не для этого. Здесь должны быть мадемаузель, кареты, факела, золото, трости, пенсне и вуали.

Но в марте 2011 года все факторы, раздражающие меня, исчезли. Март - это не туристический сезон, и сумасшедших толп, через которые надо в прямом смысле слова протискиваться с локтями, не было. Не было и толп негров, потому что им, во-первых, холодно, они у себя в пригородах сидят, а во-вторых, туристов тоже нет, и неграм в центре ловить особо нечего.

Мопедов тоже очень мало - холодно еще на них. Ну и вообще людей немного по причине сравнительно холодной для них (плюс пять-семь) погоды. И город стал более естественным, уютным, живым, гармоничным.

В холодной воде Сены отражаются соборы, пассажи, имперские министерства, и нет компаний бухающих арабов на набережных, кидающих в воду бутылки.

Душа пребывает в гармонии, город нравится, и это здорово, потому что было бы не очень кошерно, чтобы я просрал такой город только по причине турья и негров, и никогда бы туда не вернулся.

Вот такой Париж мне нравится:



А уже через пару месяцев тут будет не продохнуть, в ушах вечный треск от мокиков, а с гранитной набережной в Сену будет срать сенегалец.

Площадь Конкорд и спизженный французами в Египте Обелиск:



Сена:



- А это чё за длинный дом?
- Тупари, это же Лувр!



Отдельные активисты все-таки бухают на набережной, но их совсем немного, и смотрятся они гармонично:



Да и мопеды тоже, что греха таить, присутствуют. Но их совсем немного, потому что ездить на мопеде зимой холодно, и возможно только в таких специальных крагах, иначе руки после одной поездки почернеют и отвалятся:



Эйфелева башня, которую видно почти отовсюду, в темноте смотрится огромным треножником из "Войны миров", которая своим лучом уничтожает жалких людишек:



А вот и Собор:



Вообще, Париж - огромный город. Кажется, все знаешь, тут это, там то, а то что расстояние между тем и этим - пять километров, это понимаешь не на карте, а только когда ножками эти пять километров пройдешь.

Исторический центр Парижа огромен, размерами он ориентировочно 9 на 11 километров, Москва в пределах Садового, для сравнения, 4 на 5.

В первый день нашего пребывания в городе мы прошли двадцать километров пешком. Это только на руку, потому что наконец все кусочки паззла под названием "география Парижа" стали складываться у меня в голове.

Это так называемый "островной" эффект. Люди, не ходящие пешком, и не ездящие на машине, а передвигающиеся на метро, знают свой город как архипелаг своеобразных "островов", известной им территории вокруг станций метро. Какими улицами эти острова связываются, как сделать так, чтобы архипелаг превратился в материк - для этого нужно водить или ходить.

Вот после двух дней Париж у меня в голове и превратился окончательно в такой материк. Теперь при чтении книг, или просмотре фильмов, при упоминании, например, улицы Сен-Оноре, или Риволи, я представляю в голове не просто "на правом берегу Сены, где-то поближе к реке", а четкие географические и архитектурные ориентиры - откуда улица начинается, где заканчивается, ну итп. Мне это важно.

Сейчас нас занесло в Латинский квартал - кушать. Там кипит жизнь, много кабаков, вертепов, национальных кухонь, студенток Сорбонны из Харькова, в общем, добротно.



При взгляде на витрину одного из кафе глубоко в душе снова затренькала балалайка:



Особенно "Я хочу твою девушку" актуально, как раз в этом месте я сделал в свое время жене предложение, от которого было невозможно отказаться, так что в тему:



Мы засели, конечно, в ирландский паб на берегу Сены, прямо напротив Нотрдама. Пабов было в жизни много, а этот что-то запомнился. И Сеной, и Собором, а главное, ночными разговорами на этом фоне, как будто нам раньше никогда не говорилось.

Выходит нет, не говорилось. Говорили о Боге, о смерти, о нашем месте в жизни, о их месте в нашей жизни, о нашем в их, в общем, вектор понятен. Душевно посидели, запомнилось мне.

Уже поздно, решили до родного блядушника на Пигаль ехать на такси.

- Э, собрались, видишь вон те французские бычары на нас смотрят:



- Так я что сейчас, в Ленинграде что ли? В городе на Неве?



Такси в Париже давным давно вызывается одинаково. Конечно, такси - бизнес нехитрый, надо было посадить диспетчера, девушку-птушницу (чтобы платить ей поменьше), она то точно поймет иностранцев, пообщается с ними вежливо, и увезет их в итоге во Фрязино, но здесь поступили проще - тыкаешь кнопку на уличном автомате, и в специальный карман на дороге, который не дай Бог кому-нибудь занять, подъезжает через пару минут машина:



И вот, родная Пигаль, в витринах грустные проститутки с щенячьими глазами...

В голове опять закрутилось

"Все довольны, ведь всем всё нравится!
Прозвучала команда: ВСЕМ ЖАРИТЬСЯ!
И СОВСЕМ ПЕРЕСТАЛИ СТЕСНЯТЬСЯ!
СТАЛИ ЖАРИТЬСЯ, И МЕНЯТЬСЯ!!!"

Блин, вот заело.

Но вот, наконец, и наш винтовой, (не винтажный!) готель:



Завтра уже домой надо ехать. Но это будет лишь глубочайшим вечером, так что весь день можно будет полазать по городу. Планов ведь у нас - громадье.

  • 1
На пятирублевеой купюре нарисован Великий Новгород

Угу. Особенно если учесть, что ты сам не этот вопрос ответил, а я сначала кинулся отвечать, а потом начал читать дальше. :)

ну ты же знал)

просто вживую на моем пути еще не встретился человек, знающий эту страшную тайну за семью печатями)

Нас не подслушивают? (озираясь) Я даже сохранил себе одну купюру для коллекции.

Грязно завидовать не буду, не надейся. :))

Париж с Москвой не совсем корректно в этом плане сравнивать. 9 на 11 км - это не исторический центр Парижа, это весь Париж и есть. За местной кольцевой - пригороды, аналоги московских спальников, но как-то более резко они отличаются от того, что внутри. Видимо, поэтому и не присоединяют.
В Москве же хочешь по Садовому кольцу иди, хочешь даже по Третьему - но такой резкой разницы не будет в целом. Да и вообще, у нас только в спальниках плотность на уровне парижской (не пригородной - центральной!), а в центре так вообще мало кто живёт.

так в этом то и смысл, что в Париже административные границы практически совпадают с историческом центром, а пригородную срань туда не включили

в Москве же включили

но речь не об этом, а именно о площади исторической застройки

в Париже она ощутимо больше Московской

А есть ли официальное определение исторического центра?
Вот я в Москве считаю, что исторический центр - это Кремль, в Париже - Ситэ :))))
Потому что в Париже по окраинам стоят дома 19-го века, в Москве с внутренней стороны садового кольца - сталинки всякие, и хрущёвки даже можно найти (может снесли уже, но сомневаюсь).

Но в целом Париж "старее", тут не поспоришь, да.

Кремль и Ситэ - это историческое ядро)

Наверное, речь больше не про определение исторического центра, а про определение исторической застройки. А оно субъективно.

Для какого-нибудь Комсомольска на Амуре это 30-е годы, где-то такого понятия вообще нет, но в общем и целом, историческая застройка - это застройка города до начала массового типового строительства. Опять-таки, в разных городах массовое типовое строительство начиналось в разные периоды, но усредненно это 40-е - 60-е годы.

То есть в большинстве случаев всё, что до 1940-х - это и есть историческая застройка. Но, конечно, с исключениями.

Особенно понравилось резюме в конце :) У меня от Парижа остались похожие впечатления.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account