Previous Entry Share Next Entry
Экспансия Красных Кнопочек. 1981-2001.
yanlev
Вот уже около пяти лет у меня на месте прохождения службы висит карта Западной Европы, истыканная красными силовыми кнопочками. До этого еще пять лет у меня дома, над так сказать диваном, висела карта Россиивеликойстраны (имя собственное, пишется с большой буквы, слитно), также испещренная кнопками.

Все эти десять лет Красные Кнопки являются довольно важной составляющей моей замшелой жизни. Можно сказать, они стали её частью. Предыстория появления этого феномена, в каком-то роде личностного артефакта, социального репера, некоего жизненного буя и психологического маяка, так, Ян, стоп, хватит писать красивую ересь, в общем, предстория Красных Кнопок такова:

С детства я обожал географию. Скажешь : Бельмопан – столица государства Белиз, и всё, оргазм. Республика Чад граничит, поехали слева направо, сверху вниз: Ливия, Судан, Центрально-Африканская Республика, Камерун, Нигерия, Нигер. Экстаз. «Соединненые Штаты делятся на промышленно развитый Север, бывший рабовладельческий Юг, и развивающийся Запад». Цитата из совкового учебника географии за десятый класс, который я вызубрил еще во втором.

Географическое мышление у меня было с детства, мне не надо было никаких мальчиковых игр, машинок каких-то обоссаных, солдатики не в фаворе, ну разве что корабли. Мне нужны были географические карты, а там я сам с ними придумывал игры. Резал их на части, собирал как паззл, на контурных картах производил фломастерные захваты.

Мое становление как географической личности произошло на огромных листах карты мира, напечатанной в 1990 году. Один лист был длиной два метра, шириной один, итого весь мир, состоящий из четырех листов, выходил размером четыре на два, на полу большой комнаты нашей однушки.
На этих географических ломтях я с помощью специальных, идеально стирающихся восковых цветных карандашей устраивал прообразы нынешних компьютерных стратегий.

Русский самолет, базирующийся в Готхобе (Нуке) в Гренландии, пролетает двадцать сантиметров и атакует американский на базе в Квебеке (Канада), в ход идут игральные кости, победа русских, стираем американца резинкой! Но тут из Бостона выходит авианосец, но у него ход по линейке только пять сантиметров, наш истребитель успевает улететь вглубь Канады, к Виннипегу, ему навстречу с Чукотки из Анадыря мчится дозаправщик, и вместе к своим, после блестящей победы!

В общем, классу к седьмому я окончательно сошел с ума.



Это была предыстория появления карты Красных Кнопочек. Правильно говорят психологи, не говоря уже о психиатрах – истоки всего надо искать именно в детстве.

Я никогда и не мечтал, что смогу когда-либо побывать во всех этих странах, чьи названия, столицы, множество городов в них, я знал наизусть. Я был теоретиком, маленьким командующим, ползающим по карте с цветными карандашами и ластиком, и зачитывающимся Жюлем Верном и Майн Ридом.

Но всё изменилось. Я вырос, и виртуальная реальность сменилась реальностью настоящей. Я увидел города и страны, о которых столько читал, думал, мечтал. Географическая карта, разложенная на полу большой комнаты, становилась реальностью, оживала настолько яркими красками, что и невозможно было представить, невозможно было вычерпать из книг.

И вот, когда мне стукнуло 19 зим, я повесил большую карту России у себя над диваном. Я стал отмечать те города, в которых уже побывал, отмечать красными силовыми кнопками-гвоздками – именно такой цвет у меня имелся в изобилии.

С каждым годом, едва ли не с каждым месяцем, как только я осознал, что стена – не преграда для тех, кто в пути, и начал много путешествовать, красные кнопочки всё гуще и гуще засевали просторы Родины.

Совсем скоро я пересек границу Отечества, и карту пришлось расширять. Большая часть моих маршрутов уходила в сторону Запада, именно поэтому и был сделан апгрейд – карту Федерации сменила карта Западной Европы. Кнопочек становилось все больше и больше, скоро и карты стало не хватать, но на карте мира кнопочки смотрелись бы не так кошерно, как на крупномасштабной карте Европы.

Мне доставляло едва ли не физическое удовольствие втыкать кнопочку в тот город, где я уже побывал. Это же она – стратегия из детства, в которой главный герой – ты сам. Ты не захватываешь мир, ты его изучаешь, а вот и она – площадь изучения. Вот самая западная точка, где ты был, а вот самая южная. Вот тебе покорилась новая страна, вот пал еще один город. Обследован, изучен, понят. И как символ, знак этого изучения – красная кнопка в карту.

Яновская экспансия.

Что для меня изучить город? Главное в любом городе – это его душа. Она у любого города есть, даже у Красноуральска. У одного города, чтобы понять её, достаточно пройти два квартала от привокзальной площади. Для другого не хватит и года. Но чтобы составить общее впечатление, хватает и дня интенсивных прогулок. Можно увидеть КОНТУРЫ городской души, а этого уже хватает для того, чтобы воткнуть кнопочку в карту.

Карта Красных Кнопочек – по большому счету эмоциональный срез личностной географии. Она есть у каждого человека, кто однажды отдал свою душу ветру (это если красиво), или начал бомжевать по белу свету (это если не очень), просто оформлена у всех по разному, у кого-то размыта, у кого-то распротоколирована. У меня вот карта Красных Кнопочек.

Описать эту карту, этот мой эмоциональный срез, мою, по большому счету, биографию, меня заставили две вещи. Первая, маловажная, это не рассказывать всем желающим, где я был на этот раз и где был вообще. Всех много, я конечно добрый, когда сплю зубами к стенке, но я один и рассказывать всем устаю. Карта Красных Кнопочек поможет. Вторая, очень важная, это тот факт, что оказывается, даже моя географическая память не вечна. Так… столица Гамбии? – Банжул конечно. Можешь еще, если захочешь, старый козел.

Количество посещенных городов идет на сотни, ритм поездок по степени становления меня как половозрелой особи ускоряется, и я начинаю не помнить не то что даты, но и нюансы поездок. И, наверное, я старый становлюсь – забываются уже даже названия городов, что просто недопустимо.

Фиксирование – вот панацея от нарастающего ритма и старческого географического маразма. Я буду обновлять карту Красных Кнопочек не только на деле, но и в сети, и, глядя на нее, на её компьютерную эволюцию, вся моя жизнь будет лежать передо мной как на ладони.

Когда я обнаружил, что на Гугл Мэпс стало можно добавлять свои объекты, и это возможно сделать в виде красных силовых кнопок-гвоздиков, я понял - это знак, и медлить больше нельзя. И я принялся за работу. Я сделаю десятки карт, со своими условиями игры, со своими городами и со своими ходами.

Ходы, которые когда-то были проделаны мной в реальной жизни.

Я буду делать это, и во мне снова будет жить десятилетний мальчик, ползающий с линейкой и цветными восковыми карандашами по карте мира, разложенной в большой комнате.

Поехали, или как говорят у нас в Дядьково, бамос, компанерос.

1981-1992

Я родился в пятницу 13 ноября 1981 года в городе Ярославле в Центральной России. На мировой карте вспыхнула кнопка. Она единственная будет голубой – место рождения не выбирают. Красную кнопку можно воткнуть куда угодно, но синяя всегда останется только одной, и гореть она будет на северо-западе Евразии!



Уже в следующем, 1982 году, я отправился в путешествие к родственникам в город Мурманск, и так на карте зажглась первая кнопка красного цвета. Естественно, я был слишком мал, чтобы что-то не то что понимать, но и помнить что-либо, но с Мурманском меня связало много лет, я был в нем несчетное количество раз.

На будущее хотелось бы отметить, что я в ходе своих дальнейших поездок я постоянно фиксировал и на карте, и в уме, крайние точки ореола своего обитания. Самую южную, северную, западную, восточную. Границы экспансии. Мурманск на долгие годы, с первого захода так сказать, стал самой северной из них.

В 1988 году я надолго переезжаю в Мурманск. Ехали через Москву, я отлично помню эту поездку. Наверняка, я был в менее сознательном возрасте в Москве и раньше, а сколько раз уж был в сознательном – не перечесть, но красная кнопочка загорается на моей карте только один раз – в раз первого визита. Москва стала второй красной кнопкой.

Падал Союз, но в 1989 году мы успели воспользоваться последними плюсами социальной системы страны – по путевке съездить на Черное Море. Мы провели там почти все лето, и в карту вонзаются кнопки в тела Сочи, Гагр, и Сухуми. Я до сих пор нахожусь в больших сомнениях, стоит ли считать, что в 1989 году я побывал в другой стране. И если в другой, то в какой? В Абхазии? В Грузии? Но и страна была едина, и я был слишком мал. Но и Гагры, и Сухуми я помню идеально, и вот красные кнопки – в них. Сухуми, равно как Мурманск, надолго стал самой южной точкой на карте экспансии Красных Кнопок.

В 1990 году я посетил и Севастополь.

А в 1992 году из Мурманска мы на большом белом пароходе проследовали по Белому морю в Архангельск, а там добрались и до глухой лесной Онеги.
На этом можно и подвести итоги первого этапа моей бомж-биографии. Несмотря на мое небольшое количество прожитых лет, размах был приличный – почти три тысячи километров от самой крайней северной точки до крайней южной. А ведь и не дитя Советской Армии.

Самой западной точкой оказался Севастополь, а самой восточной – Архангельск. А всего красных кнопочек было воткнуто, а следовательно посещено городов – 8.



1992 – 1998.

С середины 90-х годов я снова живу в родном Ярославле, но на путешествиях это сказалось слабо. Лишь в 1997 году посещается соседняя Вологда, в том же году – областной Мышкин, а в 1998 году - Кострома. В итоге карта претерпела не самые значительные изменения, разве что красных кнопочек стало уже 11.



1999 год.

Год великого перелома. Несмотря на то, что первую свою самостоятельную поездку на поезде из Мурманска в Москву я совершил, когда мне только исполнилось 13 лет, я только сейчас начинал автономно колесить по городам и весям. Значительную роль сыграло в этом тот факт, что я познакомился с резвыми мальчиками, попал в плохую компанию, начал ночью играть в орлянку на кладбище, и покатился.

1999 год – это год пробы. Мне было 17 лет, кстати, где они, и именно с этого возраста я уже в состоянии фиксировать не только года поездок, но и месяцы. В мае 1999 года был посещен Александров Владимирской области. В этом же месяце – город Раменское в Подмосковье. В июне – Ростов Великий. В июле произошел качественный прорыв и передо мной пала моя мечта – Санкт-Петербург. Я еще много десятков раз вернусь сюда, но эта дата – июль 1999 года навсегда отложится в моей памяти. Отложится то отложится, но записать не повредит.

В августе по пути в Вологду был тщательно обследован маленький город Данилов, а в ноябре – подмосковная Электросталь.



Географические рамки исследований не раздвинулись, и даже рост числа кнопок – с 11 до 17, не сравнится с тем фактом, что ко мне пришло осознание – ездить по родной стране даже 17-летнему оболтусу совсем ведь не возбраняется, даже почти без денег, даже без цели.

2000

Двухтысячный – это год-взрыв. Ростки упали в 1999-ом на благодатную почву. Именно в этом году я окончательно решил, что путешествовать, расширять кругозор, а с ним и сознание – вот достойный путь молодого гидроцефала. Денег у меня не было, а ездить очень хотелось. Пришлось учиться ездить бесплатно и полубесплатно. Собственно, первая же моя поездка, в которой впервые посещается недалекий Череповец, и после которого было решено ехать в Питер, меня и научила жизни, потому что билетов не было, а ехать надо было.

В поезд залез через пустой тамбур, вечер провел в вагоне-ресторане за бутылочкой минералки, а ночь скоротал в толчках элитарных вагонов-купе. Тогда я был уверен, что в купе ездят только недалекие мажоры, которым деньги девать некуда.

Весь двухтысячный я оттачивал технику – проникновение в поезд без билета, затесавшись в толпу провожающих, изучение психологии проводницы, бесплатную езду на собаках-электричках, бесплатное путешествие в автобусе дальнего следование. В июле, в том же Питере, кульминацией стало залезание внутрь поезда «через резину» - между резиновыми буферными сцепками вагонов. Тогда то я и понял, что я в общем-то готов к дальнему плаванию.

Этим дальним плаванием стал августовский Нальчик в Кабардино-Балкарии, до которого я нахаляву добрался в вагоне с солдатами. Вообще, в жизни надо однажды совершить еб@нутый поступок, после которого вся твоя жизнь изменится. Для меня этим поступком и стала целая череда таких авантюр, которые до сих пор вспоминаешь, и после которых волнительно щекочет под ложечкой и седеют волосы под мышками. В том же августе я, уже полностью в сознательном возрасте, спустя 11 лет, оказался с приятелем в Сочи (доехали из Нальчика на третьей полке), у нас было 150 рублей на двоих и две банки кильки в томатном соусе. Билетов домой нету, до него полторы тысячи километров, но нет препятствий патриотам. Трое суток – и родная синяя кнопочка ждет меня.

В феврале 2000 года был посещен Нижний Новгород. В мае – близлежащий Рыбинск, абсолютно бесцельно, побродить.

В мае я съездил в Ульяновск, притом неоднократно, параллельно зацепив городок Инзу Ульяновской же области – там из рейсового автобуса из Ульяновска надо было пересаживаться в бомжевозку Самара-Питер, которая и довозила твое тело до Ярославля. Времени было много, и Инза, этот мегаполис Среднего Поволжья, был прошерстен от и до.

После летних шатаний по Северному Кавказу шатания переместились в сентябре на Запад Родины. Так, в сентябре нечего было делать 12 часов в городе-герое Бологое Тверской области, из него через Москву я со своим бодрым, шустрым дружком проследовал в Смоленскую губернию, часть пути проделав автостопом. Так было посещено Ярцево, город, в котором одна из главных достопримечательностей – фабрика по производству роялей, и, наконец, сам Смоленск.

После таких безумий осеннее посещение подмосковных Одинцово и Щелково казалось увеселительной прогулкой, да собственно, именно ей оно и было.

Венцом всего двухтысячного года я считаю посещение в ноябре очередной своей цели, очередной своей мечты – Калининграда, города, в котором я оставил часть своего сердца. Это далеко мой не последний визит туда, но именно этой поездкой славный двухтысячный, который попросту переломил мою жизнь надвое, был закрыт.



Помимо сугубо материальных показателей (красных кнопочек становится вместо семнадцати двадцать девять, западная граница переносится от Питера до Калининграда, а восточная – до Ульяновска), я приобрел даже не сколько бесценный опыт поездок, а получил полностью сломанные стереотипы. Оказывается, для поездок не так уж и важны деньги. Они конечно нужны, но совсем не в тех объемах, которые люди обычно отождествляют с путешествием. Я за год побывал в таком огромном количестве ситуаций, перезнакомился с таким количеством людей, что многим и за жизнь не успеть. Ну как тут не дать трещину жизни молодого студента.

Я окончательно решил, что буду двигать идеи Красных Кнопочек, и расширять ореол их обитания и дальше. Путешествия отныне станут важной составляющей моей жизни. Уже в самом начале 2001 года, без преувеличения, самого лихого за всю мою карьеру, я наметил бросок в Сибирь и осуществление давнишней мечты – пересечение границы Родины.

Первое полугодие 2001 года

В феврале впервые посещается Казань.

Не успев толком и вернуться, меня совратила москвичка Лена на вояж на поезде в Омск, после двух с лишним суток плацкарта я осознал, что оказывается, все мои предыдущие поездки были совсем близкими и быстрыми.

Я впервые пересек Урал и побывал в Сибири, более того, Омск на долгих пять лет держал самые восточные рубежи обороны ореола Красных Кнопочек. Он краснел там в гордом одиночестве, кнопочный форпост, бастион в мире мрачных неизведанных, манящих земель.

А уже в апреле… свершилось! Я очень долго мечтал попасть за рубеж, но я был студентом, денег то маловасто будет. К апрелю в голове созрел полусумасшедший план , было наконец накоплено 100$ и куплен билет до Калининграда. План был реализован следующим образом:

Пребывая в Калининграде, был посещен небольшой город-курорт Светлогорск на Балтийском море. Из Калининграда на автобусе - в мою самую первую страну и в мой самый первый зарубежный город – Гданьск!

Из Гданьска автобус до Варшавы. Там я был мало, но впоследствии я побывал там вновь, поэтому красную кнопочку в Варшаву – без зазрения совести. В Варшаве даешь на лапу хохлам-проводникам в поезде до Киева – и на нужной тебе станции Ковель, уже на территории Украины выгружаешься. Выгружаешься потому, что из Ковеля идет нужная тебе электричка до Львова, в который давно хотелось попасть.

Сам Ковель – город не такой уж и маленький, но я даже не успел выйти за пределы привокзальной площади, а потому воткнуть туда кнопочку просто не имею морального права. В отличие от Львова, где я прошлялся целый день. Во Львове билеты в общак до станции Чоп на венгерской границе. Чоп оказался даже городом. А там - электричка до городка Захонь на той стороне.

Из Захони шла электричка в Будапешт, на всем протяжении которой я бегал от контролеров, а потом, когда меня засекли, и от полиции, потому как 20 долларов за билет составляло одну пятую моего бюджета, и тратить их мне представлялось верхом неразумности, даже в Венгрии. Не убежал.

После осмотра красавца Будапешта – рейсовый автобус в город Сегед на сербскую границу. Собственно, в Белград то я и хотел попасть – мною специально был разработан маршрут по безвизовым странам.

Границу то я пересек, и даже прошел триста метров по югославской земле, пока меня не догнали зазевавшиеся сербские погранцы и не вернули назад – в Сербию хоть и не надо было визу, но нужен был ваучер, которого у меня не было.

Ну и хрен с ним. Деньги почти кончились, и в Белграде меня ожидало полуголодное существование, не говоря уже о дороге домой. Еду по европейским ценам покупать я считал делом кощунственным и питался бутерами с сыром и колбасой, любовно порезанными еще в Калининграде, там колбаса дешевле. Изредка позволял пирожное – не могу без них, они как бензин.

В общем, после обследования Сегеда, я вышел на трассу, сплюнул, и поехал в Ярославль, к родной синей кнопочке. Автостопом назад до Будапешта, честно купленный билет на собаку до Захони, там Чоп, а из Чопа в Киев, который хоть и не планировался, но стал великолепной компенсацией Белграду. Из Киева попасть в Москву и потом в Ярославль – дело техники.

Сейчас, после девяти лет, кажется – лишенец лишенцем, но я отлично помню то ощущение счастья, когда я завершил вояж. Транзитом через две страны – Белоруссию и Литву, три новых государства – Польша, Украина, Венгрия, да зацепил триста метров Югославии, 9 новых городов, в общем, красные кнопочки писали кипятком.

Не удивительно, что от такой поездки я отходил целый месяц, не считая поездок в Москву. Лишь в июне я созрел (читать следует – чуток подкопил) на новый марш-бросок. Дело уже обычное – покупаешь билеты до города Данилов, что в 60 километрах от Ярославля,на поезд до Абакана, билеты ведь нужны, чтобы попасть в поезд, а едешь до своей цели – до Перми.

Освоение Урала началось.



Второе полугодие 2001-го

В августе мною с еще парочкой мне подобных весельчаков, был разработан хитрый план: задешево съездить на Черное море. А лучше забесплатно. Забесплатно – это на электричках. Ярославль-Александров, Александров – Москва, Москва – Коломна, Коломна – Рязань, Рязань – Ряжск, Ряжск – Мичуринск, Мичуринск-Грязи, Грязи-Воронеж, Воронеж-Лиски, Лиски-Россошь, и это меньше чем за двое суток, а в Россоши вовремя подкатил скорый поезд на Краснодар с пьяными ярославскими студентами и мы туда на халяву залезли.

Несмотря на такое изобилие городов, в которых мы пересаживались, я считаю себя вправе воткнуть кнопочку только в Коломну. Там мы купались на месте слияния Москвы и Оки, гуляли по городу, и душу городка удалось понять, в отличие от всех прочих.

Из Краснодара мы добрались до Новороссийска, а оттуда – до Геленджика, где и провели заслуженных трое суток. По пути назад мы познакомились в Краснодаре с мальчиками, которые нас пустили переночевать в актовый зал некоего казацкого сечевого куреня. Таким образом, плотные ряды красных кнопочек пополнили на Юге сразу три города – Краснодар, Новороссийск, Геленджик.

Дорога назад из Краснодара была не чета дороге туда, назад вообще всегда сложнее ехать. На двух электричках доехали до Ростова-Дона, а оттуда пришлось жарить на перекладных аж до самой Рязани, пока наконец там не дали на лапу проводнику – и до столицы, а там еще две собаки.

Вообще, весь август и сентябрь я появлялся дома, в Ярославле, разве что «на покушать»

Когда ты молод , и у тебя нет обязательств, и ты уже представляешь, что же есть наше высшее образование, и следовательно у тебя море свободного времени, и ты можешь спать на лавках, положив кулак под голову, а в жизненных ценностях у тебя расширение популяции Красных Кнопочек, так вот, это значит, что тебе всё по плечу.

За остаток августа и сентябрь было осуществлено еще три вояжа. Самый простой – это сентябрьский Питер, который и отметить то стоит лишь тем, что теперь можно было воткнуть кнопки в города Кронштадт и Петродворец.

Другой – это поездка с родственниками в Башкирию в некую деревню к неким знакомым, припасть так сказать к землице, к истокам. Назад ехали через Ульяновск, а единственное, благодаря чему стоит упомянуть эту поездку – так это тот факт, что на обратном пути мы двое суток гостили у очередных неких знакомых в Чувашии. Теперь на карте гордо заалели и Чебоксары. Ыракас, Шупашкар.

Наконец, третья поездка в сентябре, была завершающим аккордом безумия 2001-го.

На поезде с двумя девочками до Уфы. Там очередные новые знакомые. Везут на машине в Магнитогорск. Там двое суток. Турбаза, горы. Потом назад в Уфу. Оттуда уже один до Ижевска. Там двое суток. Электричка до Балезино – это такой городок на Транссибе, который,собственно, мне и был нужен. По Транссибу можно домой доехать, притом довольно быстро.

В Балезино то у меня собственно окончательно и кончились деньги. Правда, ижевские товарищи дали мне в дорогу две бутылки водки, а поскольку я совсем не пил, их удалось толкнуть балезинцам и их балезихам. Кстати, за территорию вокзала города Балезино я особо не выходил, а поэтому, по всем законам справедливости втыкать в него кнопочку не имею права.

От Балезино две электрички до Кирова. В Кирове уже не было сил ходить – скорее бы к синей кнопке, к Ярославлю. Хитростью проник в скорый поезд, там заныкался, и без проблем добрался до дома. Кстати, мой личный рекорд, которым я горжусь – несмотря на регулярные поездки на халяву без билетов в поездах, я ни разу не был обнаружен и с позором высажен. Наверное, опыт, возраст.

В ноябре 2001 года мне исполнилось 20 лет.

Позади было три зарубежных страны, 51 город, и миллион эмоций.

На стене висит карта: самая западная кнопка – Гданьск, самая восточная - Омск. Рекорды Севера и Юга по прежнему у Мурманска и Сухуми.

В 2001 году я провел дома, ориентировочно, лишь 8 месяцев, а 4 месяца мотался.

Второе полугодие 2001-го года в основном было направлено на освоение Урала, Повожья и Юга России. После сентября и до конца года я ездил уже лишь в традиционные Нижний и Москву, и по окрестностям шакалил по мелочи.



Наверное, я единственный раз описываю поездки настолько подробно, потому как они были первые такого масштаба, и, возможно, самые эмоциональные в моей биографии. 2001 год никогда в моей жизни уже не повторится. Он ушел, как ушел тот 19-летний бродяга, которому любое расстояние было по плечу забесплатно.


  • 1
Если некоторых людей смешать с дерьмом, то получится однородная масса.

Девушки как звезды, а звезды хороши только ночью.

Кактус - это глубоко разочарованный в жизни огурец.

Не болтайте ерундой

  • 1
?

Log in

No account? Create an account