Previous Entry Share Next Entry
Ярославцы открывают пивное заведение в Европе. Глава 4. Smells Like Teen Spirit. Повеяло юностью.
yanlev
Впервые я попробовал пиво 28 апреля 1998 года.

В школе на интеллектуальные ристалища вроде олимпиад по экологии, или брейн-рингов с треклятыми подонками - другими школами, всегда посылали меня. Як богатыря Пересвета на Куликово Поле. Это логично, потому что в школе я был матёрым ботаном. Есть такая разновидность ботанов - "ботан-троечник обыкновенный", вот это был я. Я паразитировал на собственной памяти, преуспевая в гуманитарных предметах и проваливаясь по всем остальным.

Я, собственно, к чему это. 28 апреля 1998 года очередное интеллектуальное ристалище - телевизионная игра для старшеклассников "Эрудицион" была выиграна нашей командой с тотальным триумфом. Остальные школы приятно агонизировали на полу, униженно валяясь и корчась по углам. Наша команда триумфаторов с помпой проследовала в кафе-мороженое "Баскин Робинс" (экс-наливайка «Радуга», в будущем ресторан «Техас»), что находится на проспекте имени великого советского полководца маршала Толбухина, который, к слову, мой земляк.

А кафе-мороженое в 90-х они были такие, знатные, помимо нелепого мороженого там также продавали пиво, вино, и наливали водку. Мороженое в ассортименте заведения (равно, как и благостное название), видимо, было для проформы, так как основная часть выручки кафе-мороженого шла с винной карты.

Мы, одиннадцатиклассники, решили отметить победу и обмыть пенным напитком ценные призы ( чайник, майка «Кока-Кола. Пей Легенду»). Первым пивом, которое я попробовал, было 0,33 датского "Факса". Напиток не произвёл на меня абсолютно никакого впечатления. Непонятная горьковатая жидкость. Алкоголь на меня никак не подействовал.

Через месяц был Последний Звонок. Здесь дело уже обстояло серьёзнее - в кафе "Русь" я выпил пол-литра божественного нектара - Ярпиво "Светлое". Затем совсем пошёл в разгул, и догнался бутылкой ещё одного ярославского напитка богов - "Янтарным",эта феерия произошла у авторитетной в то время танцульки - "Джой Пати" на Речном Вокзале. Вкус на меня снова не произвёл никакого впечатления, а вот эффект! Неокрепший 16-летний рассудок испытал странный каскад эмоций - асфальт слегка кружится, одноклассницы нравятся больше обычного ( - "Ян, почему ты пялишься на мои ноги"?), а словоохотливость повысилась. ( - "Ян, а ты оказывается балагур и весельчак! Где же ты в школе был?").

В университете я пил совсем немного - бутылку-другую пива в компании, да и то нечасто. Водку я впервые попробовал вообще в 21 год на пятом курсе, не понравилось, да и с тех пор пью её крайне редко.

Постепенно я стал приходить к выводам, что в спиртных напитках мне важнее всего вкус, и в меньшей степени эффект. Я люблю выпивать, но не люблю напиваться. Провалы в памяти, видения, адские попойки, женские трусы в реке, очнулся только в Хургаде на пляже с крабом на лице, «Ленка, Ленка, на люстре висят зелёные чертята!!!» - вот это вот всё не совсем моё.



С такими своими жизненными предпочтениями я и пришёл к пиву. Вкусный напиток с тысячами вариаций, и возможны ещё тысячи. Его можно тянуть на протяжении всего вечера, и не будет последствий в виде трусов и крабов. И утром нормально. Годам к тридцати, правда, я сэволюционировал до вина, но и пиву не изменил.

Вернёмся к студенческому времени и отправной точке нашего рассказа - 2003-му году. Я неспроста вспоминаю свои алко-пристрастия и историю их эволюции, потому что впоследствии они легли в основу концепций моих пивных заведений.

Уже тогда, в самом начале нулевых, я заметил свою тягу к необычному пиву. Необычное пиво в то время - это импортное, которое достать в нашем богоспасаемом губернском городе было не совсем легко.

В начале, в середине девяностых в страну хлынула лавина красивых зарубежных товаров, как будто к острову с туземцами причалил корабль европейцев с грузом бус, зеркалец и железных топоров. Для импортного пива это было неплохое время - в витрине любого обоссанного "кубика-рубика" на улице Бабича (а это, как известно, лютое место) можно было найти несколько сортов - от настоящего американского "Миллера" до чешского "Будвайзера". После кризиса 1998-го года всё это добро как корова языком слизнула, и в первую очередь сами "кубики-рубики".

Страну залила следующая лавина, на этот раз отечественного фуфла, во главе с флагманом - Балтикой Трёшкой, сортом, ставшим нарицательным. На каких-то заводах старые стандарты качества поддерживались где-то дольше, где-то меньше, Ярпиво вот например капитулировало в конце 90-х, но факт есть факт: к началу нулевых словосочетание "хорошее отечественное пиво" стало оксюмороном. Исключения конечно были, но эти исключения сродни советскому школьнику, по духовно-религиозным соображениям не вступившему в пионеры - они, конечно, где-то есть, но они парадоксальны.

В то время я обратил внимание: пиво, которое пью я, всегда отличается от того, что пьёт компания. Все ведрами глушат Ярпиво - а я тяну бутылочку немецкого "Пауланера". Взяли на природу ящик Балтики, чтобы потом отполировать "Охотой Крепким" - а я еду с двумя 0,33 "Миллера", который хоть и стал литься в Калуге, но и по цене, и по вкусу отличался от всего остального сегмента.

Денег у всех нас было примерно одинаково - не было вообще. Тем не менее, я предпочитал покупать раз в неделю бутылку хорошего напитка, нежели каждый день пить шмурдяк.

Больше всего на свете я люблю задавать и отвечать на вопрос "Почему?". Я человек логики, и окружающая меня реальность - это цепочки причинно-следственных связей.

Сейчас я попробовал ответить на вопрос - а действительно, почему я так делал? Что мешало быть как все? И нашёл две причины.

Первая заключается в том, что я чувствовал разницу во вкусе пива. Тогда я думал, что это естественно - чувствовать разницу во вкусе напитков и продуктов, ведь очевидно же - это пиво какое-то кислое, а это какое-то нежное, но оказалось, что это не так. Поставь рядом бокал с немецким лагером, ну например "Августинером", и бокал, прости Господи, что упоминаю всуе, с "Золотой Бочкой" - дай попробовать с закрытыми глазами - и значительная часть людей не поймет разницы. Это, в общем-то, нормально.

Я пробовал разные сорта пива, понимал разницу во вкусе, местное проигрывало по всем статьям - и я автоматически пришёл к более качественному продукту. Это первая причина.

Вторая причина кроется в моём вечном стремлении идти против толпы, которое у меня врождённое и которое я помню в себе с детства. Нонконформизм.

Знаете, если например в футбольном матче играют всеобщие кумиры-красавцы против каких-то придурков-неудачников, и все болеют за кумиров, то всегда найдётся чувак, который болеет за неудачников. Он болеет за них не потому, что ему так нравятся лузеры, нет, он болеет потому, что толпа болеет за других. Так вот, это чувак из наших.

Весь класс пёрся от "Иванушек", а я слушал Башлачёва и "Зоопарк". Все прутся от MTV, а я от "Гражданской Обороны".

В городе есть кудесники кожаной сферы - ФК "Шинник", тогда играющей в Высшей лиге, но я начал притапливать за "Нефтяник" Ярославль, 2-лига, Зона Запад. Кстати, RIP.

Несколько лет отдал заводской хоккейной команде "Торпедо", души не чаял, но в 2000-м гибнущий клуб вытянуло РЖД, правда, переименовав при этом в "Локомотив". Потекли железнодорожные бабки, пошли победы, чемпионства, толпы, поролоновые уши, пригламуренные бабы в шубах, папики с золотыми котлами, "ААААА девчонки, это же Овечкин, Саша, распишись у меня пожалуйста на сиськах!" - вот это вот всё. Естественно, у меня хоккей как отрезало.

Когда 95% населения огромного 600-тысячного города вместо пива пьёт какое-то пойло, я решил открыть бар с тремястами сортами лучшего пива со всего мира.

«Кому это нужно в русской провинции? Тут одни тупые, они ничего не понимают»
«Это дорогое пиво, у народа нет столько денег, вы прогорите»
«Даю им четыре месяца» - авторитетно заявил самый серьёзный предприниматель нашего богоспасаемого губернского города.
«А сушёные осьминожки и жёлтый полосатик у вас будет?»

Резюмируя, я сделал этот проект вопреки общественному мнению.

Все вышеприведённые примеры – в общем-то одного поля ягоды.

И пиво из этой же оперы. Вот и тогда, 15-20 лет назад все пили что-то одинаковое, я пил другое, иное.

Более глубокая аналитика такого поведения, наверное, уже к психиатру, но мне пока вроде как ни к чему - хватит и поверхностной.



К лету 2003 года обороты по б-ушным картриджам увеличились в геометрической прогрессии. Я со своими клетчатыми сумками «мечта оккупанта» уже не справлялся, и вместо поезда до столицы я стал подпрягать нашего товарища Толика, который был счастливым обладателем бежевой «четвёрки».

Ночного возвращения «четвёрки» из Первопрестольной наш концерн всегда ждал в офисе на Машприборе в полном составе – и генеральный директор, и заместитель генерального, и финансовый. Ведь я привозил налик.

На столе уже стояли пара бутылок водки и 0,5 «Францисканера» - для меня.

По мере роста доходов «Францисканера» стояло уже два.

Когда мы заработали несколько тысяч долларов на картриджах с «Ярпива», мы приняли эпохальное решение – переехать в центр города. Это сказалось и на моих пивных предпочтениях, потому что рядом с новым офисом был один из первых в городе качественных алкомаркетов – «Домъ Бахуса». Там стояло диво дивное – целый холодильник с импортным пивом!

Всегда найдётся какой-то безумец, который будет вопреки всем и всему будет работать на куцый ярославский лакшери сегмент – ну да я уже писал об этом выше.

Тогда, в начале нулевых, импортное пиво можно было найти в основном на полках крупных супермаркетов, где оно влачило жалкое существование – тёплое, пыльное, в грязном углу. Брендированные холодильники предоставлялись ходовому товару – отечественному продукту.

«Домъ Бахуса» возил совершенно чумовые вещи, вроде английских стаутов и бельгийских элей, при этом пиво всегда холодное, а наш офис то прямо через перекрёсток!

Офис на Свободе, 7, стал культовым местом для большого количества людей с первых же дней своей работы.

Вот фото этого здания, оно уже более десяти лет закрыто баннером:



Тогда там только-только расселили коммуналки. В одной из них, на втором этаже, находилась компьютерная шарага, которая успешно разорилась и мы скупили всё её имущество за 16 000 рублей – довольно приличные тогда для нас деньги.

В коммуналке мы сняли одну комнату и сами сделали там брутальный ремонт – покрасили стены и батареи в жёлтый и чёрный цвет. Поскольку доступ в другие комнаты был открыт, мы плавненько оккупировали и их. Ремонт в коммуналке до нас не делался, там были все атрибуты – обои лоскутами, скрипучие полы, рыжий унитаз в трещинах, старая газовая плита на входе.

В принципе, в этих интерьерах были понятны причины краха компьютерной фирмы, остатки имущества которой, валяющиеся на полу, прекрасно разбавляли пейзаж.

В 90-х это было нормально, когда компьютерные первопроходцы ютились в подобном, но 90-е остались позади, общество начало меняться.

Мы завесили жёлтыми и чёрными тканями газовую плиту и мойку (вход с улицы был через кухню), получилось концептуально. Задрапированная коммуналка. В принципе, в наши дни это уже снова модно – крафт, лофт, арт, хендмейд – под этими соусами можно протолкнуть всё что угодно, даже коммуналку, на ремонт которой нет денег.

Сейчас там отлично бы себя чувствовало, например, антикафе. С подозрительно миловидными мальчиками. Или бородатыми хипстерами в клетчатых шортах. Или творческими девушками со свалянной вручную брошью на мешковидном полосатом кардигане.

В общем, интерьеры понятны.

Вход на второй этаж был со двора, по хлипкой скрипящей деревянной лестнице в косой пристройке. К лестнице надо было пройти через арку. Сейчас она заделана – там магазин «Табачный Мир».

Немного отвлекусь, но это интересная история. На этом отрезке улицы Свободы еще совсем недавно было сразу пять арок, которые шли во дворы. Застройка конца 19-го века на этой, испокон торговой улице, шла по петербургскому манеру «сплошной фасадою», то есть без промежутков между домами.

Делалось это не с целью подражания столице – это общемировой тренд того времени, у которого исключительно коммерческое объяснение. На самых бойких, торговых улицах была самая дорогая недвижимость – каждый участок земли, каждый квадратный метр стоил денег. В такой ситуации расстояние между зданиями – это роскошь, и дома строились вплотную, а во дворы можно было попасть через арки.

Однако, ярославские предприниматели XXI века оказались ещё жаднее, чем их коллеги столетней давности.

Они захватили и арки! Теперь в них также торговые площади.

Тогда, в 2003-ем, арки ещё не были заложены. В «нашей» арке лежал огромный плоский валун, преграждавший движение автомобилям. На валуне любил сидеть я, попивая приобретенную на «накопированные» студенческие червонцы в «Доме Бахуса» бутылочку английского «Спитфайера».

О накопированных студенческих червонцах.

Среди приобретённого компьютерного барахла обнаружился старенький копировальный аппарат.

- А почему нам не воспользоваться нашим выгоднейшим географическим расположением и не начать оказывать народонаселению нашего города копировальные услуги?

Так мы и пришли к проекту под названием «копия-рубль».

Рассчитал себестоимость одной копии. 17 копеек. В городе, конечно, оказывали копировальные услуги – минимум полтора рубля за лист. Два – норма. Около разных госконтор, где требовалось большое количество документов и их копий – регистрация права и прочие БТИ, разные фашисты копировали так вообще по 5 рублей!

При себестоимости 17 копеек, выше маржинальность, наверное, только у торговли женщинами и оружием.

Мы решили делать копии по рублю, и взять оборотом. Всего-то несколько сот процентов прибыли.

Рядом много ВУЗов, офисов, да и просто проходное место. К нам сразу хлынул народ, к копиру стояла очередь. Генеральный директор, заместитель генерального директора, финансовый директор и управляющий делами, то есть я, меняя друг друга, стояли у этого копира целыми днями, как токари у станка.

В конце дня мы по-братски делили все эти рублёвые монеты, двушки, пятёрки и червонцы. Я сгребал свою долю в мешочек, и с этим мешочком, как средневековый купец, шёл через дорогу в «Домъ Бахуса» за заслуженным «Спитфайером». Потом садился в нашей арке на валун и наслаждался этим замечательным британским элем, потягивая затёкшую за день спину.

Потом затёкшая спина достала, и мы начали набирать свой первый наёмный персонал – «девочку на копир». Я провёл свои первые в жизни собеседования, и конкретно на копир, я отсобеседовал за 2-3 года, наверное, девочек семьдесят, не меньше. Среди девочек была сильная текучка.

Работа была не сказать, что слишком интеллектуальная и сложная, поэтому вопрос на собеседованиях я всегда задавал только один: - Знаете, Анжела, работа на копировальном аппарате, скажем так мягко, не совсем престижная, да и денег мало. Скажите, ЗАЧЕМ вам она?

Вариантов ответов, кстати, была масса – от того, что какую-то мажорку родители заставляют повкалывать хоть где-то, «шобы жизнь поняла», до того, чтобы внедриться в наш сугубо мужской коллектив и захомутать хоть кого-нибудь.
Коммуналка на Свободе, 7 как я уже заметил, стала в наших кругах культовым местом.

Здесь постоянно были какие-то люди. Зачастую эти люди пили. Очередь из студентов на копии. По ночам здесь кто-то играл в «стрелялки», а также устраивал искромётные распутные оргии на продавленном диване в соседней комнате. Совершенно адские попойки. В арке постоянно тёрлись и курили какие-то фрики. Место знакомств девочек и мальчиков, которые зачастую знакомились прямо в очереди к копиру. На третьем этаже в мансарде расселили какого-то художника, там оказалась грязненькая, но действующая ванна – в ней периодически кто-то лежал, иногда вдвоём-втроём. Какие-то собаки, чьи-то кошки. Первые клиенты небольшого магазина компьютерного барахла, который мы открыли. Штендер на улице с дохлой птицей, глядя на которую, прохожие разве что не крестились. Кругом б-у картриджи, которые свозились сюда со всего Ярославля. Раз в 2-3 недели картриджи грузились в толиковскую бежевую «четвёрку» и увозились в столицу.

Моё возвращение с пачкой нала, и снова тусовки, стрелялки, продавленный диван, «Спитфайер».

На заднем плане для полноты картины должен играть старина Курт со своим Smells Like Teen Spirit. ПОВЕЯЛО ЮНОСТЬЮ.

Это был самый конец пятого курса. Мне был 21 год. Иллюзии по поводу качества отечественного образования я перестал питать ещё курсе на втором, и в нашем Альма Матер был нечастым гостем. Помнится, когда я после очередной своей смены у копира случайно попал на какую-то пару, курс разразился аплодисментами. Закончить истфак мне помогла моя память и моё знание истории – я же не спроста пошёл именно на истфак.

В конце июня 2003 года я из старых курсовых сам слабал дипломную работу, так как мой научный руководитель пил уже полгода, и на все попытки вышестоящего руководства выцепить его орал в телефон лишь «сууууууки!» и «полундра!».

На защите диплома, я по своему обыкновению, решил выпендриться - все читали, а я решил рассказать содержание своими словами, и по возможности, вызвать комиссию на диалог. Диалога почему-то не вышло. Нонконформистов и выделонщиков система не любит. Влепили трёху и отправили на все четыре стороны – покорять систему отечественного образования.

Вместо покорения системы отечественного образования я пошёл собирать рюкзак, так как на накопированные деньги и на свой куш от сделки с Ярпивом собрался в Прагу.

С рюкзаком я и припёрся на выпускной, так как поезд до Москвы был поздно вечером.

Выпускной проходил в ресторане с исконно-посконным православно-духовным названием «Углич», и в принципе, только уже по названию ресторана можно сделать все выводы о нашем выпускном.

Ушёл я на самой оптимальной стадии выпускного вечера – уже после того, как блеванул первый молодой педагог-историк, но до того, когда администрация «Углича» вызвала ментов.

С рюкзаком я отправился на вокзал «Ярославль-Главный», чтобы уже на следующий день познакомиться с Прагой, городом, который перевернул мои формирующиеся представления о пиве. Чешские лагеры, я конечно, пил и до этого, но здесь я впервые познакомился с их классификацией, историей, да и просто с разнообразием. Начала формироваться система знаний, некий каркас, скелет, который последующие годы начал обрастать мышцами. До этого момента я любительствовал, но начало скелету было положено именно там, в Праге-2003.

Ну а закончить главу хотелось бы и на любимой нонконформистской, и на не менее любимой ярославско-патриотической ноте. Слово патриотизм, конечно, последнее время используется в самых разнообразных целях, а в некоторых кругах так и вовсе стало близко к ругательному, но нонконформистов слабо интересуют тренды в среде большинства.

Вспоминая свой первый полёт в Прагу, я отчётливо помню свои ощущения, сильный каскад эмоций – ведь я впервые после долгого перерыва летел на самолёте, вдобавок билет на который купил впервые в жизни сам, на свои накопированные деньги.

В детстве я летал немало – на протяжении нескольких лет из Мурманска в Сочи в пансионат с чувственно-суровым названием «Рыбак Заполярья». Профсоюзные путёвки, обычная история.

С крахом советской социалки и приходом 90-х, полёт куда-бы то ни было на самолёте в той среде, где я вырос, был сродни полёту в космос – одинаково недостижимым.

Однако, в 2001-ом, после десятилетнего перерыва, было одно исключение – я полетел на самолёте с хоккейной командой «Локомотив».

Как я уже упомянул, за 2-3 года в конце 90-х я посетил около 60 выездных матчей «Торпедо» Ярославль, и объехал половину страны.

Тогда это было экстремальнее, чем сейчас, денег в стране было гораздо меньше, население было гораздо менее мобильно, зато более диковато.

Это ни с чем несравнимое ощущение: в каком-нибудь заводском городе (знаете, команды в таких любят носить названия "Молот", "Металлург", "Трактор"), ты поднимаешься на трибуне один среди местной толпы в своей белой майке с крупной надписью "ЯРОСЛАВЛЬ" сзади, и своим натренированным басом на три сектора: "ЭЙ! ЭЙ! ЯРОСЛАВСКОЕ ТОРПЕДО!".

А потом смотришь, как снизу на тебя поворачивается четыре сотни кожаных кепок, молчание, а из-под кепок - взгляды, в которых ничего нет, кроме разрыва шаблона и краха мироздания. ЧТО?! КАК?!

...и тебе 18 лет, и ты стоишь, весь в белом, освещенный невидимым, идущим из тебя светом, и не менее тысячи человек ревёт: - У-БЬЁМ! У-БЬЁМ! А ты купаешься в этой энергии этих сотен людей, которая проходит прямо через самого тебя! Да только за такие мгновения можно треть жизнь отдать!

Треск рации где-то сзади и рядом: - Сержант, кто-нибудь, бл"дь, скорее, уберите с трибуны этого придурка из Ярославля, его же действительно сейчас убьют, отведите его хотя бы в ложу-вип!

Только про эту часть моей биографии можно написать ещё пару-другую книг, но сейчас речь не совсем об этом.

В 2000-ом году «Торпедо» переименовали в «Локомотив». В 2001-ом я по инерции попритапливал по городам и весям и за «Локо».

Разбив копилку, я купил билеты на поезд на самый дальний свой выезд на тот момент – в Сибирь, в город Омск. Назад меня забрала на самолёте команда, потому что во-первых далеко, а во-вторых, чтобы меня не убили гостеприимные омичи.

Снова знакомые ощущения – ты один встаёшь на трибуне в людском чёрно-сером море, в белой майке с крупной надписью на спине: «ЯРОСЛАВЛЬ». Кругом сибиряки. Суровые лица. Кожаны. Лакированные классические ботинки. Скулы. Спортштаны. Острый взгляд из-под козырька кожаной кепки или чёрной вязаной шапочки-пид*рки.

Ииииии, ну давай, Воин Света, один против всех Сил Ада, давай, не ссы, ломай страх, поехали, давай-давай-давай не ссы!!! Не ссы! Трахни страх! Есть! Щелчок, страх разбивается, как витрина в магазине, наступает благостность, и полилось, поехало! Иииииии:

- Я-РОС-ЛАВЛЬ! – Я-РОС-ЛАВЛЬ!!!

На тебя медленно поворачиваются сотни пар ничего не понимающих глаз. КТО? ЧТО?! КАК ПОСМЕЛИ?!

Голосом я покрывал несколько секторов трибун, потому что за годы напрактиковался и поставил бас. У меня и сейчас лучше всех прочих песен получается исполнять басом «Боже, царя храни!».

И вот, начинается.

- Мы же тебя после матча зароем в парке, урод!

- Хер ли ты сюда припёрся, уматывай назад в свой Ярославль!

Но тебе уже всё равно. Ты заводишь своё любимое, вечное, доброе, заставляя толпы бесноваться. Ты заводишь «Ярославну».

ТЫ ПРОХОДИШЬ!!! ПОХОДКОЙ ПЛАВНОЙ!!!
МАНИШЬ ВСТРЕЧНОГО КРАСОТОЙ!!!!
КАК ЗОВУТ ТЕБЯ?! ЯРОСЛАВНА!!!
ЯРОСЛАВНА МОЯ, ПОСТОЙ!!!!

- Бл*, тебе точно п*здец, сука ярославская!

ГОЛУБЫЕ!!! ГЛАЗА БОЛЬШИЕ!!!
ПОДАРИЛ ТЕБЕ ВОЛЖСКИЙ ПЛЁС!
ОТ ИЮЛЬСКИХ ПОЛЕЙ РОССИИ
ТЕПЛОТА ЗОЛОТЫХ ВОЛОС!!!

- Он вконец ох*ел, чё ты сюда припёрся, сиди дома придурок!

ЯРОСЛАВНА!! ТЕБЯ Я СЛАВЛЮ!!!
СЛАВЛЮ ЗЕМЛЮ СВОЮ В ЦВЕТУ!!!
СЛАВЛЮ МОЛОДОСТЬ ЯРОСЛАВЛЯ!!!
НАШУ РУССКУЮ КРАСОТУ!!!

(Хором, человек двести): - У-бьём! У-бьём! У-бьём!

Но я доведу «Ярославну» до конца любой ценой, хотя ко мне уже кто-то лезет снизу, я сжимаю кулаки, треск раций где-то сзади, через ряды ко мне лезут двое людей в серой форме, всё, можно сказать, традиционно.

Кульминация:

РАЗВЕ СЕРДЦЕ ОТДАТЬ НЕ ВПРАВЕ Я?
ТОЙ ЧТО С СОЛНЦЕМ ОБРУЧЕНА!!!
А ВОКРУГ МЕНЯ – ЯРОСЛАВИЯ!!!
ДРЕВНЕРУССКАЯ СТОРОНА!!!!!!!!!!

  • 1
Это - мягко говоря - отличный рассказ!

Еще!

Ну Ян Саныч, ну глыба! А какой анонс на будущие произведения, а! Ждем.


Ян, это просто прекрасно


Случайности не случайны. После прочтения отчетов о Северной Корее, я решил, что надо бы найти автора в других ресурсах, но как-то не сложилось и забылось. Но спасибо Лебедеву, где случайно в одном из постов оказалась ссылка. Бывает же

И после ЭТОГО Тема пишет, что ЖЖ умирает. По-моему, просто количество переходит в качество.

Душевно, вспомнилось как в 94-95 ходил на футбол. Сейчас уже забыл об этом, а ведь зря...

  • 1
?

Log in

No account? Create an account