?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Сирия-Ливан-Иордания. Бейрут.
yanlev
Руку на сердце положа, город, название которого состоит из лаконичных двух слогов, меня волновал уже давным-давно. Всплывают воспоминания из детства, суровый диктор в галстухе, чеканным голосом клеймящий израильскую военщину («и вновь неспокойно в казематах Тель-Авива…»), а в кадре над синим-синим морем валит черный дым, и огромный белый город на берегу...

БЕЙРУТ.

У любого порядочного советского человека это слово записано на подкорке головного мозга. Оно ассоциируется с одним, это - слово-синоним. Бейрут=война.

Неспроста меня отговаривали туда ехать, как же мол так, там же стреляют, опасно, бла-бла-бла. Ты же еще совсем маленький, будь человеком, напиши хотя бы завещание, не будь свиньей.

Ну да ладно, я к этому привык. В свое время и мне было непонятно, как бесплатно можно в туалете купейного вагона доехать до Питера, но главное сделать первый шаг, там уж трын трава. Вдобавок, в отличие от туалета купейного вагона, у меня к 26 годам уже присутствовало подобие здравого смысла.

А он гласит, что самое главное в любой ситуации - адекватно анализировать уровень опасности. Люди в целом его анализируют неадекватно, потому что очень боятся неизведанного, нечто нового. Звучит по умному, но можно оформить просто: большинство людей ссытся почти всего.

А грамотный анализ ситуации, вернемся к психологии, говорит, что шанс получить по балде в Дзержинском районе города Ярославля в разы выше, чем попасть в передрягу в Ливане, в общем и целом, вполне спокойном государстве.

Просто там иногда постреливают. Так стало быть, надо туда ехать, когда не постреливают, а когда все хорошо. Как например мы едем. Это и есть анализ ситуации.

Вдобавок, не в обиду мусульманам будет сказано, во всех делах сильно помогает так сказать бухлецо-с. Пока трезвый человек просчитывает три хода наперед, анализирует внешние факторы, думает об уровне политической нестабильности, и очкует вступить в воду, здоровый русский человек уже на том берегу. А все почему? Потому что мироощущение расширилось. Русский человек под шафе. Ему все по плечу. Реальность чувствует русского человека и гостеприимно распахивает свои створки.

Именно так мы выигрывали все войны. Пока противник готовится к наступлению, мы меняем ландшафт местности, причем вручную.



В общем, к чему это мое такое фривольное концепт-отступление. Многие очень боялись за нас, когда мы поехали в Ливан, но нам было насрать. Рожденный быть похищенным инопланетянами не утонет. Даже когда сразу по пересечению границы мы увидели разбомбленные менее чем год назад авиацией Израиля мосты, мы не очень расстроились



Ведь мы же находимся под опекой созвездия Здорового Похуизма, а совсем скоро мы посетим в долине Бекаа храм божества Бахуса, коротко скажем ему "спасибо тебе за всё", и тем самым упрочим мировую гармонию.

Ну а пока наш раздроченный мерседес спускается с гор к морю. Вдали виднеется огромный город. ОН. Кругом начинают попадаться разбомбленные здания, восстановленные, и не очень, дома, бронетехника на перекрестках, множество мечетей и христанских церквей. Именно здесь и стоит сделать серьезное лирическое отступление.

Меня неоднократно спрашивают (особенно девочки), а что, мол, хоть они там не поделили то? Девочкам простительно, они вообще часто задают вопросы из серии "ну как так можно, это же несправедливо". Или «вот тупые! Зачем воевать, если можно ходить по кафе!»

С 1975 по 1990 год в Ливане шла опустошительная гражданская война. Её отголоски мы слышим и по сей день.

Вся ciль в том, что испокон веков Ливан – многорелигиозная страна. Народность там живет в общем-то одна, за редкими исключениями, это арабы, но арабы в силу ряда исторических причин на этой небольшой территории верят в разных богов.

Основных конфессиональных групп три: это марониты (ближневосточные христане), мусульмане-шииты, мусульмане-сунниты. Последние друг другу тоже зачастую относятся к прохладцей. Зыркнут друг на друга, если стоят на разных концах пешеходного перехода, но когда загорится зеленый, в общем-то спокойно разминутся. А еще там есть мусульманские сектанты - друзы, армяне, католики и православные.

А еще там очень тесно. Благоприятнейший климат, не жарко, пустынь нет, все хорошо растет. Народу много. Ну очевидно же, что рано или поздно там что-то не поделят.

Внешним силам долгое время удавалось сдерживать огонь в горшке. Сначала турки, а потом французы довольно сурово контролировали всю эту взволнованную братию. Но в 1943 году французы ушли, и ливанцы остались сами с собой.

Как водится, все баблище и власть были в руках христиан, которые к ним, к баблищу и власти, имеют природную предрасположенность. Вдобак, вплоть до 1960-х годов христиан в стране было большинство, но совсем скоро ситуация изменилась.

После войны Ливан превратился в процветающую страну, культурный и экономический центр всего Ближнего Востока, всемирный курорт, в стране всплеск рождаемости, естественно, у мусульманской части населения, их становится чуть больше, и что немаловажно, стало что делить.

Но главная причина нестабильности, как и водится в любой порядочной стране на Ближнем Востоке, стали палестинские беженцы, которые после серии поражений от супостатского Израиля осели на всех близлежащих территориях и начали ему, проклятому Израилю, мстить. На юге Ливана образовалось де факто государство в государстве, эту территорию не контролировало правительство, де факто там было палестинское государство, которое Израиль от души покрывал бомбардировками, а палестинцы в долгу не оставались и третировали Израиль своими набегами.

В общем, полный бардак. Христиане любили Израиль, при этом оставаясь арабами, их ненавидели все остальные арабы-мусульмане, плюс мусульмане-шииты и мусульмане-сунниты были несколько недовольны друг другом, плюс друзы - это вообще бравые парни, их полтора миллиона человек (их них в Ливане несколько сотен тысяч), они как бы мусульмане, но верят в перевоплощение душ, и поэтому не боятся смерти и вообще ничего.

Своим знаменитым боевым криком «во чреве матери!» («я возрожусь») и яростными бесстрашными атаками они вносили ужас в любого противника на протяжении сотен лет.

Пикантность ситуации состоит в том, что друзам вера разрешает принимать внешние формы той или иной религии, если это позволяет сохранить истинную веру и преданность делу, так называемая «мысленная оговорка». Ну то есть друз может спокойно надеть крест и читать христианские молитвы, если так надо.

Друзом невозможно стать, друз – это больше национальность, друзом может стать лишь тот, у кого отец и мать друзы. Со стороны никого не принимают.
Очевидно, что присутствие таких бравых ребят придавало пикантности ситуации в Ливане.

В Ливане был заинтересован Израиль, которого снабжали Штаты, и Сирия, которую снабжал СССР. Израиль лоббировал интересы христиан, а Сирия – мусульман, в общем, в 1970-х годах в Ливане началась совсем другая жизнь.

В 1975 году была расстреляна христианская свадьба, сразу же христианское ополчение (милиция) захватила автобус с палестинскими боевиками, убив 27 человек, палестинцы заявляют, что это были не боевики, а дети, и началось.
Армия Ливана распалась по религиозному признаку, служащие-христиане ушли в свои многочисленные милиции, общее название «Фалангисты», а мусульмане – в свои. Оружием и баблом воюющих ополченцев поддерживали зарубежные страны.

Такой гражданской войны мир еще не знал.

Ливан никогда не был некоей туземной страной. Он был, и остается процветающим государством, где водится много денег. Бейрут был самым развитым городом на Востоке, штаб-квартирой множества корпораций, международных организаций, университетов, знаменитый на весь мир престижный курорт.

Война шла спорадически, то в одном квартале, то в другом, хаос, многочисленные блокпосты всех воющих сторон, проверки, ракетные удары, и при всем при этом, город живет своей жизнью, работают магазины, кафе, банки. Ситуация то обостряется, то затухает, то война приобретает характер обоюдного геноцида, то вновь исчерпаны силы, и город живет спокойной жизнью еще год, пока не прибудут новые баблосилы с Запада.

Надо было понимать, куда мы едем.

И страна, и город Бейрут имеет четко выраженное не национальное, а конфессиональное деление. Например, западные кварталы Бейрута – мусульманские, восточные – христианские. Несмотря на общую толерантность, в каждом свои нормы.

Христиане живут в основном в центре и на севере страны, мусульмане-сунниты – на юге, близ израильской границы, шииты – на востоке, в плодородной долине Бекаа, и при этом на каждой территории есть куча анклавов. Наглядно показывает религиозный раскол Ливана эта карта, все цвета радуги:



Бейрут выглядит не лучше, только там уже давным все ясно – где мусульмане, а где христиане, каждый квартал полит кровью, и границы известны. Ярко выраженной ненависти нет, наверное, после 15 лет войны поняли, что сосуществовать как-то выгоднее



Денег в стране по прежнему очень много. Несмотря на опустошительную войну, полностью разрушенную инфраструктуру, постоянно возникающие кипеши со стороны Сирии и Израиля, государство в экономическом плане процветает.

Цены существенно отличаются от соседней, на фоне Ливана, полубомжеватой Сирии, и примерно соответствуют европейскому уровню. На улицах полно дорогих машин, бутиков мировых брендов, Макдональдсов и прочих милых узнаваемых причинадалов современной мировой капиталистической цивилизации.



Прикатили мы на своем раздроченном Мерсе, как водится, под какой-то мост на окраине. Похоже, все важные события у арабов в жизни вершатся под мостами и автомобильными развязками. Там постоянно трутся какие-то бородатые чуваки с честными лицами, стоят пыльные машины, кто-то что-то перегружает из багажника в багажник, торгуют алкашкой.

О, алкашка! Явное отличие от Сирии – независимо от района, на всех заправках Ливана продают пиво и вино. Хорошая страна, позитивный христианский след.

Но сейчас нам с Женечкой не до этого. Время уже за обед, а где спать, мы еще не знаем. Надо ехать в центр города и искать вменяемую гостишку, желательно, в братском христианском районе.

Мне было известно, что хорошим, годным районом является Хамра – несколько кварталов к западу от центра Бейрута, крутой деловой и экономический центр – банки, бутики, магазы, лабазы, гостиницы, бугатти-хуятти.

Садимся под мостом к какому-то чумазому товарищу. «Брайтон-Бич!», говорю, то бишь «Хамра дистрикт!». Надо отметить едва ли не самое главное отличие Ливана от всех остальных арабских стран – добрых восемьдесят процентов населения говорит по-английски, даже убеленные сединами старцы, которые, казалось бы, еще Лоуренса Аравийского помнят.

Значительное число людей говорит и по-французски.

Все это делает Ливан сильно непохожим на старый, добрый, замызганный, душевный Восток. Более того, здесь в свободном ходу баксы. Ими можно расплатиться и в ларьке, и в такси, и даже на дискотеке «кому за шестьдесят». В Сирии доллары хоть заочно и любят, но свободно не берут – надо дуть в государственный банк и менять, чтобы жырный процент капнул Длинношеему. Надеюсь, после таких слов меня не возьмут на заметку сирийские службы внешней безопасности. Говорят, они отличаются крутым нравом.

И в скромном губернском городке на Волге достанут.

Приехали на Хамру. Это деловой центр, ради бабла религиозные различия стерты, и если не вспомнить, как ты попал сюда (машина до Москвы, не влезли на рейс до Дамаска, напились, попали в Стамбул, там снова напились, из Стамбула турецкими авиалиниями в Сирию, там на такси на автовокзал, там мерседес за сто долларов (бл@дь!) до моста на окраине Бейрута, там снова такси), так вот, можно подумать, что ты в городе средней руки на Лазурном берегу.





Чисто, прилично, бетон, стекло, сок свежевыжатый, ламборджини-хуини.
И мы, два полубомжа с рюкзаками, плетемся среди всех этих открытых кафе а ля Франсе, возбужденно сжимая свежекупленный люля-кебаб в потных ручках.



Гостиница. Четыре звезды. Снаружи выглядит неплохо. Нам всего-то на ночь. Заходим. Внутри все чинно. Подхожу к ресепшену. - Бонжур , говорю, и тут же попамятовав, что французы ушли отсюда в сорок третьем, а сейчас миром правят англосаксы, тут же осекаюсь: бля, ГУД ДЭЙ!

- Вы можете говорить по-русски, говорит мне портье. Меня зовут Людмила.

Так то мы и познакомились с отечественной экспансией на Ближний Восток.
Вообще, за годы последних мотаний по относительно цивилизованному свету, я столкнулся с отечественным ползучим захватом относительно квалифицированных должностей обслуживающего персонала.

Все эти наши дипломы об окончании «Блаблабласского Государственного Университета» (на выбор: «Блабласский Политехнический Государственный Университет», «Лялялясский Педагогический Университет», «Филиал Столичного Главного Университета Макроэкономики и Высокой Биржевой Технологии»), в общем, все эти корочки на фоне общемирового уровня образования можно спокойно запихать себе так сказать в жопу-с, и не париться.

Но, тем не менее, все-таки человека, взращенного на территории бывшего СССР, выгодно отличает от множества людей планеты наличие относительно широкого кругозора, качественное начальное образование (читают и пишут почти все), природная смекалка, внешняя миловидность и любовь к бухлу, а следовательно, общению.

Именно поэтому эмигранты из стран бывшего СССР в основном не моют клозеты, не убирают номера отелей и не чистят улицы. Они занимают средний сегмент в сфере услуг – портье в гостинице, служащий справочной службы, начальник проката чего-либо, администратор ресторана. Моют в основном негры и азиаты. У этих и с начальным образованием было туго.

Раньше я не верил, но чем дальше, тем больше. Приезжаешь хрен знает куда, в какое-нибудь село, пытаешься узнать, где тут у вас круглосуточный супермаркет, подходишь к справочной, бее-мее, а тебе в ответ: вы можете говорить по-русски. Я из Риги.

Или едешь на машине, на телефон звонок: здравствуйте, вы заказывали такую-то хуету, но сейчас это очень проблематично, меня зовут Олеся, я в Амстердаме, в нашей штаб-квартире. В ходе дальнейшего откровенного разговора выясняется, что Олеся родом из города Барановичи в Белоруссии, приехала по программе в Амстердам, да так и осталась. И таких миллионы.

Потому что все заводы в Барановичах откинули копыта, а в Амстердаме нуждаются в лояльных, несколько соображающих, служащих.

Вот и сейчас. После быстро установившегося взаимопонимания Людмила, портье четырехзвездочного отеля в Бейруте, не смогла устоять перед антрацитовыми взглядами двух соотечественников, братьев по вере, и раскрыла карты.

Она из Иркутска, работает здесь, потому что в «Иркутске делать не хрен». Домой она летает раз в год, в отпуск.

- Почему Ливан?

- Здесь платят нормально, все толерантные, и все моей внешностью восхищаются (Люся – блондинка).

- Ну типа да, когда Израиль год назад бомбил Бейрут, мама беспокоилась, постоянно звонила, но это все хрень, тут постоянно кто-то кого-то бомбит, но всем все равно.

- Людмила, а вы не подскажете, где в городе наши? Они в достаточном количестве? Где можно качественно потусить? Так сказать, излить посильно друг другу горе, встретить Новый Год? (напомним, на дворе нынче 30 декабря 2008 года)

- Так прямо и не скажешь. В мой ночной клуб вы не пойдете (мы с Евгением задумчиво посмотрели на свои нелепые европейские одеяния, какие-то замызганные болониевые куртяхи, несколько отросшую растительность на лице), но вот район улицы Джимэйзи вам более чем подойдет. Большое количество баров, кафе, клубов, ресторанов – и все на одной улице.

- А это христианский квартал? – тонко, въедливо поинтересовался я.

- А насрать какой это квартал. Я не знаю. Это не важно. Это – Бейрут, мудро нам молвила блондинка Людмила из Иркутска и погрузилась в свои портьешные дела.

Темнеет зимой в Восточном Средиземноморье рано. Казалось бы, солнышко, приятно, светло, как херакс – и темень, и холодно, и электричества мало. На побережье было ощутимо теплее, чем в Дамаске – добрых плюс пятнадцать днем, и добрый ноль ночью.

Маечка "Тихоокенский флот" на такое дело сойдет, не считая затасканной тонкой куртяхи.

У нас еще было три часа на дневное разграбление города. Порешив основные так сказать достопримечательности (в городе их после войны осталось негусто) осмотреть завтра, мы предпочли совершить небольшой променад по побережью, мажорным кварталам, устроить небольшую алко-разминку в каком-нибудь трэшовом кабаке на побережье и вечером топать на широко проанонсированную нам Люсей улицу Джимэйзи.

Свинья грязь найдет. Естественно, мы попали в детский парк аттракционов.

Поскольку я уже опрокинул пару вина в каком-то деловом центре, а Евгений – мохито, нам очень захотелось покататься на чертовом колесе. Судя по внешнему виду, поставщиком чертового колеса выступил СССР в шестидесятых годах, потом колесо разбомбили, потом восстановили, а потом снова стали катать. По-крайней мере, на нем никого не было.



Очутившись на вершине, узрев легендарный бейрутский мыс, маяк на нем, мусульманские кварталы к югу, Евгений и Ян впали в состояние маргинального экстаза.



Вообще, русский человек, если он еще не маленький ребенок, трезвым на чертово колесо не пойдет. Тем более, в Бейруте. Мы не были исключением. Мы русские люди, мы в Бейруте, перед нами чертово колесо, автодром, какие-то детские уточки и карусель «Солнышко» с катающимися детишками в арафатках - трезвым в такой ситуации останется только самоубийца.

Мы любим жизнь. Под полой у нас была бутылочка белой сухой «Ксары», и мы орали от эмоций.

Мы снова чувствовали себя детьми.





С колеса открывались виды на мыс





Внизу около детского парка, прямо у бейрутского маяка, оказался гаштет. Не знаю уж почему, но слово «гаштет» крепко обосновалось в моем лексиконе – именно так называется сельский трактир в Германии, слово было импортировано в русский язык доблестными офицерами не менее доблестной Западной Группы Советских Войск, что стояла в вышеупомянутой Германии до 1994 года. Наверное, им, доблестным офицерам, это слово было очень близко.
Близко оно и нам с Евгением.

Пошли в гаштет под кодовым русским названием «Маяк».



Кафе ни капли не напоминает степенные дамасские заведения, ничем ближневосточным там и не пахнет. Наоборот, пиво, вино, прошли сразу две (!) девушки в юбках (добрые христианки), шныряют официанты, можно сесть прямо у морской волны, в общем, тут жить можно.








Единственное напоминание, что ты на Ближнем Востоке – это кальян, качественную затяжку которого я и не замедлил сделать. Я так то особо не курю, даже тот же самый кальян, но раз уж я попал невесть куда, то должен соблюдать невестькудашные традиции, для колориту, так сказать.



С курева меня быстро снесло, даже «Ксара» не могла так преуспеть в этом начинании, как кальян с метким названием «Бум-бум», он сопровождался одноименным коктейлем.



В сумерках мы покинули гостеприимный гаштет «Маяк»

вышли на бейрутский променад, смотрю на свежеостроенные небоскребы, и разбомбленные французские здания а ля колониаль... Ближний Восток... Бейрут... Средиземное море... а в голове крутится Великое:

У СВЕТКИ СОКОЛОВОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ,
ЕЙ СЕГОДНЯ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ
Я НЕСУ В ПОДАРОК ПОЗДРАВЛЕНЬЯ
И ОГРОМНЫЙ РОЗОВЫЙ БУКЕ-Е-ЕТ

ТЫ ПОМНИШЬ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ В КЛАССЕ ПЯТОМ...

вот бля...

но это значит одно - настроение на высоте, сегодня ночью все должно быть хорошо. Мы же в центре индустрии развлечений всего Ближнего Востока.

ну и пошли в восточные кварталы… там находится улица Джимейзи… там свои… братья по вере… эти не подведут… идем же, Евгений, идем…


  • 1
Ну наконец-то пошли полновесные отчеты, а то все кнопочки кнопочки :)
Очень классный исторический экскурс. Я сам тоже много слышал "стреляют, война итд" но не вникал почему. Теперь все понятно. Спасибо!

Ян, здорово, что ты взялся продолжать отчеты, очень ждала)

Эх, здорово! От души посмеялась. Особенно в местах про ландшафт местности вручную, Лоуренса Аравийского и Светку Соколову на берегу Средиземного моря в Бейруте. Спасибо за позитив ))

спасибо, господа)

будем стараться по мере скоромных сил

  • 1