Previous Entry Share Next Entry
Эмоции в фотографиях о Нью-Йорке. Нью-йоркское утро. От Швейного квартала по Бродвею к Мэдисон Сквер
yanlev
Одна из черт, которую я заметил в американцах, и которая мне понравилась - это умение выражать свое мнение и свою позицию по любому вопросу совершенно ненапряжно для других.

Видимо, в головах у значительного количества людей сызмальства сидит "свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого", и в реальной жизни эти границы людьми четко ловятся и не переходятся.

Вот умер Стив Джобс. Личность, в общем-то, прилично повлиявшая на современный мир. Американская икона, как быстро отреагировали на печальную новость в прессе.



Разные культуры по-разному отреагировали бы на событие. Где-то выли бы в переулках женщины, где-то массово приносили бы прямо на улице в жертву козлов, чтобы душа гарантированно попала в рай, где-то собралось бы человек 50, чтобы почтить память, а ОМОН быстренько их отмудохал, потому что собираться более, чем тремя, запрещено распорядком.

Американцы же, не сговариваясь, стихийно потекли к магазинам Apple, где писали бумажки, письма, оставляли яблоки, цветы и так же спокойно уходили, как пришли.





Быстренько нашлись люди, которые оформили и организовали эти стихийно возникшие "стены памяти", быстренько отреагировала полиция, поставив ограждение:



Все это совершенно органично и никому не мешает. Все эти дни, что мы были в городе, люди шли и шли к магазинам, выражали свои эмоции, и также исчезали. Судя по количеству записок, тысячи и тысячи людей, со всего мира:



Джобсом руководило в первую очередь не тщеславие, а желание изменить мир к лучшему, и судя по реакции людей на его смерть, это так и было. Как правило, в большинстве случаев, тщеславных при жизни людей провожают не так:



Однако, хватит о грустном.

Давайте вернемся к Нью-Йорку и его улицам. Рано с утра мы потопали пешком в Даун Таун, на Нижний Манхеттен, хаотично шарясь по улицам и кварталам. Это около семи километров по прямой, но по ощущением, мы протопали в районе пятнадцати. Это хорошо, ходить я люблю.

Как сказал один мужик, которого я как-то подобрал на обочине в ярославской лесной глухомани, "мужик должен всегда качать яйца".

На это выражение я сочувственно задумался, уставившись перед собой в лобовое стекло. Заметив мой коротнувший облик, мужик расшифровал: "Мне 65 лет, а я сплю с бабами каждый день. Все потому, что я яйца качаю, хожу по болотам, рыбачу, охочусь, десятки километров регулярно".

Мне пока еще не 65, и десятки километров по Манхеттену я намотал не из-за корыстных сексуальных целей.

Какой еще секс, когда тут такие люки!



Главная особенность манхеттенских люков - большой размер.

Мировой стандарт крышки канализационного люка - 60 см, это как раз та ширина, в которую может пролезть среднестатистический человек.

Нью-Йоркские - около метра в диаметре, некоторые больше. С чем это связано, затрудняюсь сказать, сам грешу на исторические традиции и на факт того, что чугун в стране в эпоху промышленного бума конца XIX-го стоил сущие копейки.

Еще одна характерная особенность - почти все крышки принадлежат частным компаниям. Сейчас перед нами люк компании КонЭдисон, нью-йоркский монстр электрических и газовых сетей. Томас Эдисон, кстати, помимо того, что был известным изобретателем, был еще и знатным предпринимателем.

Мы идем по Гармент Дистрикт, так называемому "Швейному кварталу" - части Мидтауна, в которой черти сколько лет шьют одежду. И до сих пор шьют. Здесь всякие известные марки, мастерские, дизайнерские бюро, бренды, воркшопы-хершопы, бутики-хутики, так, стоп, хватит.

Верным ориентиром нам служил Эмпайр-Стейт Билдинг, он находится рядом с южной границей района:



Наверное, самый известный и узнаваемый небоскреб Нью-Йорка, с момента постройки, с 1931-го и по 1972 год самое высокое здание мира, после падения башен Всемирного Торгового Центра в 2001 и до 2013 вновь самое высокое здание в городе. В 2013-ом построили новое здание ВТЦ.

Большой шпиль сверху, кстати, предназначен для привязывания дирижаблей, в момент строительства этому виду транспорта сулили расписное будущее:



Безжалостное капиталистическое солнце встает за небоскребами, где-то далеко, на Востоке, над Лонг-Айлендом:



Нью-Йоркер, кстати - это не всемирно расползшиеся барахольщики, а уважаемая гостиница с традициями, здание 1929 года.

Мы уже вышли к Мэдисон Сквер Гарден - одному из самых известных спортивно-концертных залов планеты. Здесь пели звезды мирового уровня, даже Ирина Аллегрова.

С его постройкой в 1968 году связана печальная история.

Взорвали ко всем чертям стоящий на этом месте Пенсильванский вокзал, по общему мнению, лучший в городе. Гранд Сентрал всегда был в связке нью-йоркских вокзалов младшим братом. По Гранд Сентралу можно сделать выводы, каким же был старший. Да что там гадать, можно глянуть:



Входы в вокзал напоминали Бранденбургские ворота в Берлине, да и размером были схожи. Интерьеры были стилизованы под величественные римские термы. Главный зал ожидания:



История та же - железнодорожный транспорт к 1960-м стал безнадежно убыточным, гораздо выгоднее было построить на его месте какую-нибудь прибыльную хрень, коей и стал очередной безликий небоскреб и бетонная коробка Мэдисон Сквер Гардена.

Когда архитекторы представили публике на месте шикарного вокзала современную наноарену, нью-йоркцы почесали репу, и дружно сказали:

- По-моему, нас наебали:



Вокзал был выстроен под землей, но в общем-то, это просто сеть тесных переходов и платформ. Как заметил какой-то чувак, "раньше в город въезжали, как Боги, а теперь вползаем, как крысы".

Фраза метко отражает тенденции XX века. Апофеоз прекрасного в архитектуре пришелся на начало XX века, после чего человечество дружно променяло мрамор, простор, дорогое дерево и позолоту на пластик, бетон, и окна рыхау.

Главное - дешево и типа современно.

Качественный сдвиг в сознании произошел как раз в 1960-е. Это объясняется массой факторов, и эйфория по поводу возможности постройки гигантских бетонных коробок тоже присутствовала. Но факт остается фактом - качественное массовое строительство зданий, на которых отдыхает глаз, и от нахождения в которых человек получает наслаждение, осталось в прошлом.

Однако, снос Пенсильванского вокзала позитивно отразился на всех других исторических постройках города - после такого бардака была создана куча общественных организаций, принят ряд охранительных законов, в общем, старину в угоду золотому тельцу стало сносить куда сложнее. Своей жизнью нерентабельный Гранд Сентрал обязан именно смерти старшего пенсильванского брата - Сентрал уже удалось отстоять.

Панорама от Мэдисон Сквер Гарден:



Думали, зайти что ли вовнутрь арены, посетить матч НХЛ, но в семь утра что-то никто там не играл. Только сиротливый лейбак "Рейнджерс" на полу напоминал о том, что это место вообще имеет хоть какое-то отношение к хоккею:



Напротив Мэдисон Сквер Гарден ютится небольшой Главный Почтамт:



В объектив не влез. Почтамт и вокзал были задуманы как единый комплекс, диптих, но теперь железнодорожников загнали под землю, и почтовики остались на поверхности одни. Стиль, кстати, тоже, естественно, боз-ар.

Мужик вместе с газетами грустит у почтамта о Джобсе:



С противоположной стороны от арены высится здание одного из легендарных городских отелей - "Пенсильвании":



Я думал здесь поселиться, но после изучения вопроса решил, что погружение в легенду не стоит ароматов 1930-х годов и призраков тысяч выбросившихся из окон разорившихся коммивояжеров из провинции. Еще, наверняка, тройка-другая проигравшихся маклеров повесилась на телефонном шнуре, и парочка наивных девушек из Кентукки утопилась в ванных, чтобы избежать позора.

Вход в отель прекрасно иллюстрирует деградацию вкуса не только в архитектуре. Название отеля образца тридцатых годов, скорее всего, позолота по мрамору, и та же надпись на козырьке, выполненная несколькими десятилетиями позже:



Нью-Йоркцы стали просыпаться. Место оживленное, так как из-под земли, с вокзала, бьют фонтаны людей. Здесь вообще движовые кварталы. Люди, отели, арены, реклама, баблище, баблище, баблище:



Яркие меняющиеся цифры, кажется, взывают к капиталистической совести и показывают постоянно повышающийся уровень углекислого газа в атмосфере.

"Потепление! Климат! Газы! Мальдивы затопит! Дайте денег на спасение! Киотский протокол! Потепление! Углекислый газ!!! Климат! Государство Тувалу в Тихом океане исчезнет!" - кричат активисты.

- "Да похуй" - отвечают нью-йоркцы, и бегут дальше.

Что нам потепление, когда братья-русские давным давно придумали средство от всех бед:



В витрине рядом конкуренты смотрятся просто жалко:



Открываются многочисленные кафе и столовые, чтобы накормить миллионами прибывающий на Манхеттен люд. В одну из них, с корыстной целью завтрака, заглянули и мы.

Это самые малокалорийные блюда, что нам удалось найти в меню:



Впрочем, проблем с кухней в городе нет никакой. Наоборот, по сравнению с ним это во всех других городах проблемы. Есть всё и вся. От несуществующей кухни папуасов Новой Гвинеи до жареных желудков белых медведей - любимого лакомства эскимосов с острова Баффинова Земля.

Картина маслом "Утро в нью-йоркской столовой":



Валентин занят традиционным делом - планирует захват Манхеттена.

"Так, при поддержке ракетного крейсера "Москва" и нескольких эсминцев, зашедших в Гудзон, 76-я Псковская дивизия ВДВ занимает Мидтаун. 58-я армия переходит мосты через Ист-Ривер, и разворачивается на Ист-Энде, имея конечной боевой задачей выход к 5-й Авеню. Огневая поддержка будет оказана "Градами", развернутыми на высотах в Нью-Джерси. Походный штаб группировки по занятию города Нью-Йорка приказываю разместить на 10-й Авеню в отеле "Йотель".

И подпись: Валентин.

Андрюша, судя по фото, занят более примитивными, надоевшими ему вещами - через интернет взламывает городскую канализацию.

Наконец, все испытания американским завтраком позади. Можно топать дальше. Вывалили на Бродвей и попарусили на юг.

Мне важно понимать, где я нахожусь с географической точки зрения - в башке крутится стрелочка компаса, а по вшитой в голову карте местности ползет точка - мы! Если я чего-то не понимаю, я начинаю немного нервничать.

Географическое сознание, ориентация в пространстве - одна из самых хорошо действующих подсистем моего мозга. Ей я проверяю его работу в сложных ситуациях.

Самое страшное испытание подсистеме предстояло в Копенгагене, весной 2008 года. Есть там такой экс-хииповский райончик - называется Христиания, в нем трава легазизована.

Ну как так - побывать в Христиании, и не попробовать травы, это прям как в Египте, да на рыбок с маской не посмотреть. Как в Чехии пива не попить, как в России водки не выпить, как в Румынии на Дракулу не посмотреть, как в Таиланде на развратное пип-шоу не попасть... так, хватит.

Я совершенно не поклонник травы, курил несколько раз в жизни, да и то, в своих вечных кругозорно-расширятельных целях.

А тут, в Христиании, какой-то гад стоит на центральной площади с весами, и гашиш внаглую отмеривает. Раскурились на лавочке. Не знаю, почему так вышло, может, перекурил, но стало мне нереально плохо, да так, что я вообще зарекся пробовать. Так оно и вышло - уже шесть лет ни-ни.

Полная потеря в пространстве, меня веселые (хи хи хи) товарищи спрашивают, куда идти, где отель, а я, о ужас - НЕ ПОНИМАЮ. Это то ладно, потом я стал с трудом представлять, в каком городе и в какой стране я нахожусь.

И только старая верная подсистема географического мышления изредка включала проблески сознания. Я начал концентрацию. Она идет по принципу работы Гугл Мэпс - от крупного к мелкому. Быдынь - Европа. Быдынь, увеличили - Дания. Быдынь - остров Зеландия. Хыбыщ - Копенгаген. Потом дальше район, далее улица, и точное место.

Пытаюсь запустить откатанную систему - не получается. Но есть проблески - то остров Зеландия, то какой-то кусок центра. Потом я начал летать с такой скоростью, что приблизил слишком сильно и врезался в землю. Отвратительное состояние. Но супер-волевым усилием все-таки удалось что-то понять, и мы вышли к гостинице, но было так неприятно, что я решил завязать с этим делом навсегда. Вдобавок, физически было настолько плохо, что я всерьез готовился к смерти.

Потом я понял, что вероятно, это и была та самая "измена", про которую все так любить поболтать на лекциях в МГУ.

Но готовиться к смерти - это не самое приятное состояние человека, поэтому нафиг-нафиг.

Только проверенный временем технический спирт, пятновыводитель "Мистер Блеск", и жидкость для прочистки авиационных двигателей.

В общем, наша точка ползет по Бродвею. Рисовать потом на карте маршрут наших ползаний - ни с чем не сравнимое ощущение, многократные сострясания, на одном уровне со втыканием Красных Кнопочек в города, в которых побывал.

Вот мы идем на описываемом отрезке:



Вырулили на Бродвей, стоим на крохотной Геральд Сквер:



На углу - классический небоскреб сетбеками, своей угловой формой напоминающий нам, что мы на косом Бродвее.

Старую застройку повсюду теснят молодые, наглые потомки:



Бродвей уходит вдаль:



Мою нехитрую теорию о том, что небольшая деталь может сделать облик целого города, полностью подтверждает Нью-Йорк:



На здании две наиболее характерных детали городского пейзажа - водонапорные баки на крыше и чугунные пожарные лестницы на фасаде. Сами по себе - они не более, чем деталь одного конкретного здания. При дублировании они становятся неотъемлемой чертой всего города. Когда почти на каждом здании по баку, а большинство фасадов с лестницами, и город воспринимается таким же - весь в баках и в лестницах. Мы еще посмакуем эти традиционные деталюшечки.

Потихоньку начнем:



... плавно перейдем к люку под ногами с милым шайбовым дизайном:



По-русски "Общество с Ограниченной Ответственностью "Компания ECS"

Застройка понижается, Мидтаун уже далеко сзади, до Даун Тауна еще топать и топать:



Один из первых небоскребов - Сент Джеймс Билдинг, 1898 год:



Полюбили в те времена природные мотивы:



Идея не нова - человек со своей прямоугольностью и порядком на этой планете гость, и надо, чтобы обрести гармонию, стремиться к естественным формам, к природным. К Ней, к Матушке. Не прямоугольные объемы зданий, не прямые линии, а плавные, хаотичные, но с симметрией. "Природная" тема господствовала тогда в большинстве направлений - от модерна до арт-деко.

Не знакомы, не знакомы были чувственные натуры рубежа XIX-го и XX-го с легендарным:

"Природа - не храм, и уж тем более не мастерская. Природа — тир, и огонь в нём надо вести на поражение"

Уличная реклама:



Рекламируются какие-то энергетические пластинки, которые надо приклеить к языку, и побежишь как заводной вкалывать дальше на благо американской и мировой экономики. Вон, даже стильный капитан берет их с собой в кабину.

Я, наверное, уже давно сильно испорчен, потому что я всегда читал на этой рекламе "У меня говно в кабине". Всегда читал - это потому, что весь город был этим капитаном завален, на каждому углу призывал брать говно в кабину.

А этот кадр - хоть сейчас на первую страницу "Крокодила" 1970-х годов:



С небольшими коррекциями, конечно.

В голове крутится вечное: "... на том берегу океана снова слышно громкое каркание. Это американский стервятник под личиной гордого орла, вновь замыслил очередной налет на свободолюбивый народ Кубы"

Ну что, чутка покружилась голова:



... и мы вышли, как мне показалось, к одному из самых живописных и уютных мест Нью-Йорка - небольшому зеленому скверу на Мэдисон:


  • 1
Продолжаем разговор.

(Deleted comment)
  • 1
?

Log in

No account? Create an account