Previous Entry Share Next Entry
Эмоции в фотографиях о Нью-Йорке. Часть 14. Снова Даунтаун. Бродвей и немного детства.
yanlev
Мне очень понравился Нью-Йорк тем, что на сравнительно небольшой территории существует множество самых разных миров. Граница между ними - одна улица. Завернул за угол - и тишина и покой пуританских домиков 19 века, или же царство массивных, спокойных чугунных фасадов взорвалось миром скупщиков краденого, ломбардов, паленого барахла, уличных торговцев, в общем, Россией 90-х:



Это Canal Street, довольно широкая улица, отделяющая узкие улицы Сохо от Трайбеки и Даунтауна.

Кстати, в названии многих районов Манхеттена постарались риэлторы прошлого.

Именно они в целях большей узнаваемости брендировали небольшие райончики большого города. Например, тот же мой любименький чугунный СоХо не имеет к лондонскому тезке никакого отношения. Сохо - это классический продукт риэлторов. SOuth of HOuston - "к югу от улицы Хьюстон".

Соседний район Трайбека - ни что иное, как TRIangle BElow CAnal - "треугольник ниже Кэнал стрит" - там крупные улицы образуют границы района, треугольного по форме.

Райончик с романтическим названием Нолита - тривиальное NOrth of Little ITAly - к северу от Маленькой Италии.

Это очень интересный факт - благозвучные названия, изначально предназначенные с целью впарить недвигу на районе как можно быстрее, приживаются в народе и становятся едва ли не официальными. В самом явлении ничего нового нет - только вот все эти наши "Жилой комплекс Православная Слобода", "Элитный загородный поселок Новая Молдавия", таунхаузы "Исконно русский Златоустьинский Посад" исчезнут вскоре после того, как там будет продана последняя квартира.

А в Нью-Йорке названия были настолько точными, понятными, логичными, что приживаются на официальных картах.

Итак, жиганская Canal Street разделяет чугунный Сохо и веселую Трайбеку.

Некоторые озорники зачастую стирают на указателях и объявлениях первую букву С в слове Canal, да так часто, что мы тоже стали называть эту улицу Анальной.

А ведь она того не заслуживает. Здесь продолжается величественная чугунная империя Сохо:





Несмотря на приближение блестящих небоскребов Даунтауна, чугун не хочет уходить:



Чугунные клейма встречаются на каждом втором здании, да что там, уверен, на каждом первом, просто времени обнюхивать каждое не было:



Как правило, находится в нужном месте - у входа в магазин или парадное, чтобы было видно входящему. Уверен, клейма раньше еще и другим броским цветом выделялись, ведь главная их функция - рекламная.

Как и в Любезномъ Отѣчестве, подобная реклама столетней и более давности, пребывает в полном забвении. Закрашена, замазана, разве что негр сверху не насрал. Но тогда уберут, да, службы хорошо работают.

А ведь это могло быть фишкой магазина или конторы - выделить рекламу, подсветочку, рядом небольшая табличка, кто это, что, когда, зачем. И восприятие заведения совершенно другое!

А то - ну что это такое, висит рядом со входом в какую-то лавку рукав гидранта 1870-х годов, а на клейме уже столько краски, что скоро вообще станет нечитабельно:



В такой аутентичной атмосфере мои мальчуганские глазки конечно же, шарили по фасадам - на них очень просились страховые таблички.

Но в этом существенное отличие американцев от нас. Табличек нет, потому что американцы знают им цену, и все давным давно снято и задорого продано, лежит по многочисленным частным коллекциям да музеям.

У нас же отношение к собственному материальному наследию (тем более, мелкому, бытовому) наплевательское, мало кто что помнит, знает, понимает, главное в жизни - это тачка подороже, но зато табличек 120-летней давности на русских домах висит еще в изобилии. Везде есть свои плюсы.

Однако, и мне в коллекцию под занавес поездки все-таки перепала американская страховая табличка, ну да об этом по ходу развития нашей нью-йоркской драмы.

В районе Энал Стрит много прикольных творческих небольших народных инсталляций - это как правило самый сок.

Велосипед на фоне чугунины:



Над входом между чугунных колонн - чувак с автоматом, собранный из подручных материалов и говна:



Смертьэтосвободасмертьэтосвободасмертьэтосвобода:



Ок, чувак, как скажешь, главное, не нервничай.

Неклеитьобъявлениянеклеитьобъявлениянеклеитьобъявления:



Не слушаются:



Депрессивные торцы везде пытаются украсить народными промыслами:



Кнопка вызова милиции:



Ну и пожарных заодно. Мы их и вызвали, но никто не приехал. Старый, не работает. Интуитивно чувствую, что это 1970-е или около того.

Идем дальше.

Балетом занимаетесь? Мы все видим. Непорядок девочки, идите лучше на Бродвей пивас гонять.



Кстати, да, Бродвей. Дошли!



Кстати, да, пивас!



Собственно, вот витрина одного из обычных продуктовых. Я сфоткал ту часть пивного прилавка, которая отвечает за бельгийские крепкие эли, я последние пару лет их поклонник:



Особенно Делириум ("Белая горячка") неплоха.

Это какой-то обычный мелкий продуктовый магазинчик. Почти при каждом есть прилавок и пара столиков, где точат субпродукты голодающие нью-йоркцы. Ну или вот, присела заправиться троица интуристов.

Парочка полицейских у прилавка приобретает свой традиционный кофе. Сейчас купят, сядут в машину, будут ждать преступников и есть пончики:



Я их запомнил, потому что на выходе они увидели меня, сидящего одного с тремя бутылками пива и орешками, и затеяли со мной диалог, в который раз убедивший меня, насколько все-таки Нью-Йорк веселый город.

- Здорово парень, это что, твой завтрак что ли? (время 11 утра или около того)
- Нет, это у меня уже вместо файв о'клок ти.
- Ыыы, смешно. Откуда вы, парни?
- Мы русские.
- О, русские!

На этой фразе я подумал, опять щас начнется Ленин-Путин-балалайка-перестройка-охота за красным октябрем.

Но нет. Полицейский серьезно заявил:

- Все русские слушают группу "Моторхед". Я знаю. Пока. Удачи.

И оба вышли.

Я задумчиво смотрел в орешки, вспоминая внешний вид участников группы "Моторхед", которую слушают все русские.

Действительно, что-то общее у нас всех есть:



Жалко, что главный поклонник и адепт "Моторхед", Валентин, в это время отсиживался в магазинном туалете.

От туалета дают забавный огромный ключ, который сложно забыть в кармане или вынести незамеченным:



Но Валентин не упустил своего шанса сфоткаться с веселыми полицейскими до этого:



Как известно, Валентин любит фотографироваться с представителями власти. Наверное, они внушают в него уверенность и силу, веру в себя и в будущее. Валентин питается внутренней энергией представителей власти, он сам становится их частью, чувствует прикосновение к чему-то большому, значимому. Зачем каннибалы ели сердце поверженного противника? Чтобы к ним перешла его сила. Валентин продолжает древнюю традицию человеческого рода в более современных формах. Все просто.

Перетекли в следующий магазин. Здесь их вообще стало очень много, наверное, тут у них гнездо.

Пока парни искали какие-то мутные кроссовки, хрен знает зачем они им уперлись, дома что ли не покупается (сказал человек, который сам ночью навеселе купил несколько пар), я тоже не терял времени даром. Обнаружил классный аппарат - меряет размер:



И замечательную творческую витрину:



Но в следующем бродвейском магазине, пришла пора потерять голову уже и мне. Музей американской символики и атрибутики, разного рода культовых американских мелких фишечек:



Я как попал в это царство табличек, флагов, автомобильных номеров, рогов, гербов, сапогов и настоящих бензонасосов 1930-х годов, так покой и потерял:



Главное - значительная часть была посвящена Гражданской войне в США, а это у меня один из любимейших эпизодов мировой истории.

Очень круто. Противостояние двух мировоззрений, двух ментальностей, двух экономик, двух генералов - Ли и Гранта, двух миров! И все в рамках одной страны, на территории, которую я знаю с детства - США!

Форт Самтер, Геттисберг, Виксберг, Аппоматокс , Ричмонд, Атланта, генерал Шерман рассекает Конфедерацию надвое и вырывается к морю - экстаз!

Был у меня в жизни такой период, когда я искренне пытался освоить сериал "Север и Юг" с Патриком Суэйзи, 1985 года, и преданно по ночам смотрел серию за серией - иногда аж до пяти утра. Они там по полтора часа, а всего их штук 15. Бросил, осилил серий восемь. Потом снова начал смотреть заново, на этот раз с женой. Жена, в принципе, выдержала испытание, и даже после такого не ушла, но до конца мы все равно не сдюжили. Так и не знаем, чем там все кончилось.

Вернее, все известно - Конфедерация, уникальный эксперимент в истории человечества, потерпела поражение, но её идеалы, её символика, мысли, её атрибутика до сих пор востребована многими. Этот магазин на Бродвее - прямое тому подтверждение.

В принципе, Валентину очень идет форма Конфедерации. Валентин только что капитулировал под Виксбергом и сдался в плен грязным янки, проклятым юнионистам-северянам:



Я же из такого магазина вообще должен был выйти в сапогах на каблуках со шпорами, обмотанный бобровыми шкурами, со знаменем Конфедерации и винтовкой в руках, да с бензоколонкой под мышкой, но к сожалению, наш легкий формат путешествий не подразумевает наличия обоза.

Пришлось ограничиться конфедератской прягой на ремень "Восстали и гордимся этим", да парочкой табличек, которые замечательно встречают всех входящих в мой кабинет:



Особенно генерал Ли, рекламирующий вискарь, впечатляет.

В общем, вытащили меня из этого магазина за руки-за ноги, и пошли мы по Бродвею дальше, в Даунтаун.

Он здесь оживленный:



Отделка зданий ненавязчиво богатеет:



Здание Манхеттенского муниципалитета с тылу:



Интересно соединены буквы N и H, ну и близняшки T тоже:



Символически попался рядом федеральный номерок:



В России пока не могут созреть до подобных суперспецномеров, и принадлежность к касте зачастую заключена лишь в комбинации букв в номере. Однако, почти все срали на эти комбинации, никто их не знает, и каста страдает, ведь нужно же общее признание и респект.

Поэтому страдающие начали изворачиваться - раз по номерам не понять твою степень важности и уважухи, то в ход идет рамка под номер:



Но уже и это обосрали проклятые отечественные юмористы:



Кстати, о номерах. Здесь же, недалеко, попались в сети еще два новых штата.

Траурный инвалидный Делавер:



"Первый штат" он потому, что первым ратифицировал Конституцию 1787 года.

... и Иллинойс:



"Земля Линкольна" - это, что логично, из-за того, что в Иллинойсе жил и творил Авраам Линкольн, до того, как стать президентом. Вот так вот, живешь, творишь, а потом твое лицо на автомобильных номерах ездит.

Свежую прессу продают:



Все, начинается Финансовый Квартал:



Наконец-то удалось вблизи рассмотреть Вулворт-Билдинг - один из самых известных небоскребов города, самое высокое здание планеты с 1913 по 1930 год:



При одном взгляде на убранство фасада становится понятна стилистика, в которой задумали выполнить здание архитекторы.

Любой рабочий Челябинского Трубопрокатного Завода, проходящий мимо и глянувший мельком на Вулворт-Билдинг, сразу скажет: - Ё моё, так это же "пламенеющая готика":



В здании не менее шикарные интерьеры, но надо записываться на экскурсии заранее. Конечно, не стали. У нас очень много дел, мы очень торопимся.

Массивная коробка федерального офисного здания:



Кстати, возвращаясь к Вулворт-Билдингу, я давно запомнил эпизод, когда на нем несколько лет назад ночью появилось это:



[i]...И встану я во весь свой рост невероятный
И я скажу в своей речи ответной:
"Спасибо всем, мне было очень приятно,
Все дело в том, что я...
Никто не знал, а я...
На самом деле я - БЭТМЕН..."[/i]

Мы идем к Граунд Зиро.

По пути интересное уличное решение - собраны зеленые светофорные человечки со всех концов света:



Их тут десятки, даже украинская Виннитсиа есть:



Валентин тоже хочет пополнить ряды зеленых человечков:



И вот, Граунд Зиро. В общем-то, большая стройплощадка:



Через нее проложено несколько пешеходных дорожек. Проект, как оно все будет на месте взорванных небоскребов:



Рядом достраивается самый высокий небоскреб Нью-Йорка:



Мемориал погибшим полицейским, не очень далеко:



Вышли на набережную Гудзона, присели в уличном кафе:



... не просто так, конечно:



Огиннесились и наблюдали за набережной и Нью-Джерси на там берегу, как он там, стоит ли? Стоит, родимый, стоит.



Отсюда уже видно статую Свободы и Эллис Айленд:



О! А вот картина маслом!

"Дональд Трамп (слева) дает инструкции Гарри Каспарову (справа) на набережной реки Гудзон":



"Валентин тоже хочет принести присягу Дональду Трампу, но его не берут":



Однако, хорошего понемногу. Решаем осуществить вчерашний план, и идти на паром, чтобы проплыть мимо статуи Свободы. Единственное, что плавание без портвейна невозможно. Какая Свобода без портвейна?

По дороге под ногами путаются небоскребы, самых разных стилей и эпох:



Однако, как мы видим, нашлось и довольно много места для зелени. Да что там говорить, какие все-таки они непрактичные люди - здесь столько земля стоит, а они - спортивные и детские площадки вкорячивают! Нахрена, денег то с этого не будет!



Срочно бульдозер, и быстро строить торгово-развлекательный центр в кафеле.

И в Финансовом Квартале людям не чуждо ничто человеческое. Огромный алкомаркет найден, португальский портвейн идентифицирован и приобретен! Да!



Начинаем пересекать кончик Манхеттена, держа путь на другую сторону, к паромам.



По пути проходим колоритную церковь Св. Троицы, которую мы уже видели с Уолл Стрит. Среди небоскребов готический собор с кладбищем и островком зелени смотрится, конечно, колоритно:



Когда-то это было самое высокое здание в городе.

Здесь колоритно, тут могут скрываться Сокровища Нации и Николас Кейдж:



"Нажмите на нос Аврааму Линкольну, старый алтарь откроется, и подземный вход приведет вас в склеп, где хранится настоящий проект Конституции, где водяными знаками написано, что Джордж Вашингтон - гей"

Проходя мимо этого кладбища, глаз на одном из надгробий выхватывает знакомые имя и фамилию:



Александр Гамильтон.

Откуда он всплыл в моей памяти? Александр - часть списка, который должен с детства знать наизусть каждый. Еще этот список неплохо знать, когда кто-то хочет выиграть у меня на спор бутылку хорошего пива. Я иногда во время посиделок люблю на такое поспорить, и предлагаю каждому вспомнить список целиком.

Джордж Вашингтон, Томас Джефферсон, Авраам Линкольн, Александр Гамильтон, Эндрю Джексон, Улисс Грант, Бенджамин Франклин.

Это всё господа, изображенные на всемирном фетише - долларах. Бытует всеобщее заблуждение, что там изображены президенты США, но если выкинуть редкого неходового двухдолларового Томаса Джефферсона, то из шести оставшихся чуваков лишь четыре - президенты, а два (то есть треть) - нет.

Это как раз Александр Гамильтон на десятке, и самый любимый всеми россиянами "президент" - Бенджамин Франклин, который президентом никогда не был.

Оба они - из американских "отцов-основателей", занимали важные государственные посты и играли ключевую роль в становлении молодой Америки, но вот попрезидентствовать как-то не сложилось.

Александр Гамильтон, как и положено было в те суровые годы, был застрелен на дуэли своим политическим противником в возрасте 47 лет, и был похоронен на Манхеттене на кладбище Святой Троицы.

У меня с этим человеком связаны собственные детские воспоминания. Мне Александр Гамильтон, можно сказать, как родной. Я был доволен, увидев на могиле знакомое с детства имя.

Значительная часть моего детства (с 1988 по 1995) прошла в одном из лучших городов Великой Страны - Мурманске.

Время было нелегкое для всей страны, но в детстве все проще. Ну нет еды в магазинах (да и вообще ничего нет) - значит, так и должно быть. Сравнивать то не с чем.

Ввели талоны на колбасу, да и вообще на всё? Прикольно в очередях постоять, там даже мужики иногда дерутся! Класс!

Но совсем скоро в детском сознании появился змей-искуситель. На фоне отсутствия всего стали открываться валютные магазины. В Мурманске это было более ярко выражено, чем в других городах страны, где как правило была только классическая "Березка". Город портовый, торговый, множество моряков привозили из плаваний валюту - для них то и открывали валютники. А там...

Такое изобилие всего! Жвачки - тоннами, шоколад, сладости, модные конфеты, чупа-чупсы, все импортное, заграничное, с рисунками, картинками, капитализм умеет обольщать! Конечно, там продавалось всё, от одежды до окончательно сгинувшего в магазинах подсолнечного масла, но естественно, восьмилетнего советского мальчика всегда интригует жвачно-конфетный мир.

На фоне всех остальных магазинов города с пустыми полками (это был 1990-1991 год, до гайдаровских реформ), валютные магазины казались оазисами, какими-то миражами посреди пустыни Сахара.

Как в капиталистических слезливых историях Чарльза Диккенса, мы, мальчики, висели на замерзших витринах, оттаивая дыханием стекло, и смотрели в дырочки на яркие, цветные прилавки. Внутрь нас не пускали - желающих попасть туда было пол-города, а валюты у людей все-таки было немного, поэтому охрана гоняла голодранцев.

Не стоит сгущать краски - в целом никто не голодал, просто рацион был крайне однообразен - картофан, редкая талонная колбаса, зато рыбы и морепродуктов во всех разновидностях - хоть завались. До сих пор скучаю по уникальным рыбным пельменям, которыми были забиты все прилавки.

Были и просветы. Я жил с дедушкой и бабушкой, однажды прихожу из школы - а бабушка так хитро говорит: - Ты не поверишь, что удалось ДОСТАТЬ.

Я оживился, и начал перечислять все запретные, давно забытые плоды.

- Сыр? Апельсины? Шоколадка?
- Лучше!
- Неужели БАНАНЫ?

Я уже упоминал в одном из рассказов, что бананы были фетишем моего детства, я когда-то давно, в начале 80-х, попробовал их, на подкорке осталось воспоминание, что это было очень-очень вкусно и божественно, но потом бананы пропали на много лет, а воспоминание то осталось. Потом, в году 1991-ом, в один из приездов в Ярославль мне перепало два банана, я их ел пару дней, смаковал по максимуму, держа их во рту и не жуя, чтобы сами растаяли. Потом и кожуру сожрал.

- Лучше бананов!
- Что может быть лучше бананов, бабушка?
- НОРВЕЖСКАЯ ГУМАНИТАРНАЯ ПОМОЩЬ!

Многие наверное помнят, что в сложные годы развала экономики так сказать продвинутое мировое сообщество начало оказывать СССР продовольственную гуманитарную помощь.

Всего наша семья получила в райисполкоме две посылки от соседей-норвежцев.

Первая посылка была очень странной для гуманитарной помощи, но я был счастлив. Это была пара ящиков пирожных, похожих на отечественные пирожные-картошка. Один в виде клубничек, второй - в виде поросят. Всего штук 100 клубничек и 25 поросят. Теперь я понимаю, что это были марципаны. Больше похоже на идеологическую мину в стан противника, чем на реальную помощь, но у нас, детворы (я естественно делился с друзьями), это был полный экстаз!

Вторая посылка, неделю спустя, больше напоминала гуманитарную помощь - это был классический продуктовый набор - рис, сахар, масло всех видов, соль, шоколад, крупы, в общем, радость хозяйки.

Это было такое яркое событие в жизни, что запомнилось навсегда.

Собственно, я отвлекся, но это лишь для создания нужного фона, потому что Александр Гамильтон вышел не менее ярким событием, и был, кажется, еще до норвежской гуманитарной помощи.

Вход в валютные магазины нам был заказан - валюты то ни у кого не было.

Но вот... как сейчас помню... приезжал отец (ныне давно покойный).

Он тогда начинал заниматься бизнесом, и довольно успешно - первый в стране воспроизвел знаменитую технику ростовской финифти и поставил на коммерческие рельсы. Как показало время, отец был все-таки гораздо больше художником, чем бизнесменом, но тогда дела шли хорошо.

Отец уехал, оставив нам Бенджамина Франклина. На 90 долларов взрослые купили какую-то одежду. Осталась сдача, и её то и отдали мне!

Тут то впервые на меня и глянул своим зеленоватым прищуром человек, который лежит под памятником у церкви Святой Троицы в Нью-Йорке.

Александр Гамильтон.

Любовно спрятав Александра в потайной кармашек куртки внутри рукава, и взяв с собой своего лучшего друга Лёню Валехидиса, мы торжественно пошли в самый лучший мурманский валютный магазин - "Бабуш".

Почему в потайной кармашек?

В Мурманске тех лет процветал банальный мелкий детский гоп-стоп. Ребята из, как бы сейчас сказали, "неблагополучных семей", постоянно обували на деньги и вещи более маленьких детей. Да и просто детей тоже. Сбиваясь в стайки по 3-4 человека, эти ребята (мы их называли "бичи") тормозили в малолюдных, да и не только, местах, других детей, и начиналась классическая беседа:

- Деньги есть? Как нет? А если найду? А ну попрыгай. Что звенит?

Ну и так далее.

Не менее популярным вопросом был "А ты с какого квартала?"

Город не миновал бич советских городов 80-х - жесткое зонирование по районам, молодежь которых постоянно конфликтовала между собой и занималась мелкой преступностью.

Мне, наверное, повезло - я был с 175 квартала, одного из самых крупных и пользовавшемся репутацией. Наверное, потому что в нем орудовало сразу две серьезных молодежных банды - Рашика и Протуты. Поэтому подобные диалоги часто быстро заканчивались.

- Слышь, мелкий, ты с какого квартала?
- Со 175-го.
- Кого там знаешь?
- Ну вот, Рашик со мной в соседнем подъезде живет...
- А... ну ладно, дуй быстро отсюда.

Теперь умом понимаешь, что Рашики - это большая кавказская неблагополучная семья, где было семь или восемь сыновей (почти все сели), но тогда все воспринималось по другому.

Вышеупомянутый Леня Валехидис прислал недавно мне фотку родного двора - это обычная гигантская двенадцатиподъездная панелька, стоящая на сопке. Мой подъезд - прямо, последний:



И вот, в целях, чтобы подобные банды бичей не отбирали деньги, когда, например, идешь в магазин, мне пришили изнутри рукава карман под деньги - сам-то хрен найдешь и достанешь.

Туда то и был любовно упакован Александр Гамильтон.

Как короли, зашли мы с Лёней в "Бабуш". В знак подтверждения серьезности намерений, в магазине был изъят на свет божий и Александр.

О, как мы выбирали! Финские вафли или немецкий шоколад? Пачку жвачек или карамельного мишку? Капиталисты умеют соблазнять! Самое вредное - бухло и сладкое, упаковано красивее всего!

Так я впервые в жизни и купил свой первый "Киндер-Сюрприз". Как сейчас помню, по 4 бакса, на сдачу по баксу взяли пару пачек вышеупомянутых финских вафель. На рынке Киндеры появились лишь несколько лет спустя, в 1993-ем, так что тогда их появление у нас во дворе было просто бомбой! Естественно, в ход пошла и капсула от игрушки, и инструкция, и фольга-обертка - тогда это были красочные вестники ТОГО мира.

Киндер-сюрпризы сыграли немалую роль в моей жизни и позже, когда в 1997 году на ярославской барахолке я сделал на них свой первый миллион, ну да это совершенно другая история, а пока - пока я просто молча стою у церкви Святой Троицы в Даунтауне Манхеттена, и смотрю на могилу Александра Гамильтона. И вспоминаю.

В конце концов, отчасти благодарю ему мое детство и следовательно, мое сознание сложилось таким, какое оно есть сейчас, и мне грех на него жаловаться.

Ну ладно, бывай, Александр.

Мы идем дальше.

Поскольку на Уолл Стрит мы уже были, пошли по параллельной улице.

Но все равно тревожно. Кругом одни лощеные капиталисты. Банки, деньги, компании, фонды, биржи. Кстати, вот она, ИХ оплот, мелькнула в подворотне:



[i]... но когда Акула Додсон скакал по лесу, деревья перед ним словно
застлало туманом, револьвер в правой руке стал изогнутой ручкой дубового
кресла, обивка седла была какая-то странная, и, открыв глаза, он увидел,
что ноги его упираются не в стремена, а в письменный стол мореного дуба.

... Так вот я и говорю, что Додсон, глава маклерской конторы Додсон и
Деккер, Уолл-стрит, открыл глаза. Рядом с креслом стоял доверенный клерк
Пибоди, не решаясь заговорить. Под окном глухо грохотали колеса,
усыпительно жужжал электрический вентилятор.
- Кхм! Пибоди, - моргая, сказал Додсон. - Я, кажется, уснул. Видел
любопытнейший сон. В чем дело, Пибоди?
- Мистер Уильямс от "Треси и Уильямс" ждет вас, сэр. Он пришел
рассчитаться за Икс, Игрек, Зет. Он попался с ними, сэр, если припомните.
- Да, помню. А какая на них расценка сегодня?
- Один восемьдесят пять, сэр,
- Ну вот и рассчитайтесь с ним по этой цене.
- Простите, сэр, - сказал Пибоди, волнуясь, - я говорил с Уильямсом.
Он ваш старый друг, мистер Додсон, а ведь вы скупили все Икс, Игрек, Зет.
Мне кажется, вы могли бы, то есть... Может быть, вы не помните, что он
продал их вам по девяносто восемь. Если он будет рассчитываться по
теперешней цене, он должен будет лишиться всего капитала и продать свой
дом.
Лицо Додсона мгновенно изменилось - теперь оно выражало холодную
жестокость и неумолимую алчность. Душа этого человека проглянула на
минуту, как выглядывает иногда лицо злодея из окна почтенного буржуазного
дома.
- Пусть платит один восемдесят пять, - сказал Додсон. - Боливару не
снести двоих.[/i]

На этой мажорной ноте мы и вышли к морю, к паромному терминалу.



Обычные пассажирские паромы, довольно колоритные, ходят через всю бухту в самый спокойный и малонаселенный район города - Стэйтен Айленд. Маршрут парома проходит как раз мимо Статуи Свободы, можно сказать, почти у её ног.

Попробуем словить эмоции, которые испытывали миллионы эмигрантов, после множества дней пути заходящих в нью-йоркскую гавань, и из тумана вырастала ОНА...

Вперед! Отдать швартовы!


  • 1
А почему на столе рядом с двумя Гиннесами две воды?

Хороший вопрос)

Мне кажется, кафе было из модных, где клиентам сразу дают воду со льдом (было жарко), не разбираясь, что они будут заказывать. Я точно воду не пил)

Хорошо )
Но почему _два_? )

может, третий в кадр не попал?

осталось от предыдущих клиентов? тогда почему со льдом? вы ставите меня в тупик)

На этой фотографии у Валентина такой взгляд, как будто он пытается им растопить лед в стакане )

он в общем-то может)

Интересный материал,спасибо!
В чугунках наверное холодно зимой жить.

Улица Свердлова кажется. Про Мурманск точно изложено

Да, там рядом два почти идентичных двора-коробки. Моего друга Лени - по Свердлова, мой - по Гагарина.

Смертьэтосвободасмертьэтосвободасмертьэтосвобода

А может быть, «смерть бесплатна»?

  • 1
?

Log in

No account? Create an account