Category: дети

Из говна и палок

Очередное роскошное приобретение - таблички из советского пивного павильона, вновь заставили скупую слезу ностальгии прокатиться по небритой щеке Яна Александровича.

https://pp.userapi.com/c852024/v852024451/13183/JD7p-vqS-Z0.jpg

В детстве я много тёрся у таких павильонов и ларьков. Естественно, не потому, что пил пиво, а потому, что сдавал туда пустые бутылки.

По-большому счету, это был единственный источник дохода для многих советских детей, и я не стал исключением.

Раньше всё это казалось абсолютно органичным, этакое естественное детство, а сейчас вдумаешься, и волосы на животе дыбом - ведь я начал бичевать с первого класса, в 7 (семь) лет!

После переезда в 1988 году из Ярославля в Мурманск, где я и пошёл в школу, я сразу же попал в дружеские, тёплые объятия одноклассника Сергея Соколова - мальчика из соседнего подъезда. Сергей сызмальства обладал бурным характером, и уже в первую же нашу совместную прогулку нас нашли лишь поздно вечером, на помойке в соседнем дворе, где мы прыгали из бака в бак, как молодые касатки.

На помойках прошло всё моё детство.

Помойки были и источником развлечений, и источником материальных благ. Старые кинескопы, дихлофосы (и то, и другое весело бросалось в костёр и там взрывалось), свинец из аккумуляторов, какие-то ящики и палки, продавленные диваны, использованные презервативы (наливались водой и сбрасывались с 8 этажа) - мы вообще ничем не гнушались!

Collapse )

Старикам здесь не место

Рубрика "ваше мнение". На этот раз мне интересно ваше мнение по вопросу отношения к старости в нашем обществе.

Вчера с кладбища подвозил бабушку. Я вообще часто подвожу кого-то с кладбищ, это можно сказать уже хобби.

С попутчиками я разговаривать люблю, общение с абсолютно незнакомыми людьми отлично расширяет кругозор и ещё больше помогает понять своё место во времени и пространстве. Пожилые люди особенно разговорчивы - ведь ими мало кто интересуется искренне.

Бабушка 1929 года рождения, 88 лет. Спросил за войну - должна помнить.

От войны у бабушки осталось в основном ощущение постоянного чувства дикого голода. Она жила на Парижской Коммуне около деревообрабатывающей фабрики. В военные годы (ей было 12-14 лет) с подружками брали доски и деревоотходы и пешком несли это добро на толкучку на Сенную (Труда) площадь, менять на картошку. Это около семи километров в одну сторону.

От голода спасал Красный Профинтерн (35 км от города) - опять-таки шли пешком и там собирали кукурузный жмых. Из него получался отличный питательный кисель.

Отец в первые же дни ушёл на фронт и больше о нём никто никогда ничего не слышал.

Мать работала на Парижской Коммуне по 12-13 часов в сутки - колотила ящики для снарядов.

Вышла замуж после в начале 50-х, за парня, вернувшегося со службы. Мужа мобилизовали в 1944 году 17-летним пареньком, вернулся он домой только спустя семь лет, "потому как парней совсем не осталось, и заменить его было некому".

Муж умер в 27-летнем возрасте от воспаления 12-пёрстной кишки, которую он посадил в армии, потому что служил где-то далеко на юге, "жрать им почти не давали, никуда из части не выпускали, и жрали что найдут".

Работы не было, двое детей, кто-то сжалился и взял в магазин чернорабочей, где она проработала 7 лет, а потом устроилась в электротехнический цех Лакокраски, где и проработала тридцать лет.

Второй муж умер в 2000-ом, и сейчас бабушка доживает свои дни в панельке за Заволжском рынком, забытая и детьми, и внуками, и правнуками (а их всех в изобилии).

В принципе, история рядовая.

Все они заканчиваются одинаково - старики доживают свой век одни.

На мой взгляд, перелом в отношении к старикам начался в 50-х - 60-х. Если до этого момента оставить своих пожилых родителей без помощи и внимания было невозможно в принципе, т.к. это не позволяла ментальность, то дети, родившиеся в середине XX века, уже потихоньку могли это себе позволить - социальная модель потихоньку менялась.

Всю вторую половину XX и начало XXI века отчётливо видно всё большее разрушение связки "родители-дети". После взросления детей и ухода их от родителей семьи живут в лучшем случае параллельно. В худшем - старикам кладут на лицо подушку, чтобы заполучить жилплощадь (пару дней назад по случаю общался с заведующим станции скорой помощи, но это другая история)

Конечно, речь идёт о тенденции, немало семей с сильными и тёплыми родственными связями, но это исключение, лишь подтверждающее правило. Каждая такая очередная бабушка, подвезенная с кладбища ("а молодые то и на могилы не ездят совсем, им всё равно"), лишний раз убеждает меня в этом.

А правило же таково, что старикам у нас в обществе не место.

В старости ты становишься неинтересен ни государству, ни собственным детям и внукам. Это совершенно логично - люди, которые с безразличием и равнодушием относится к своим личным, собственным старикам, не в состоянии построить социальное государство.

А теперь внимание вопрос вам, дорогие телезрители.

Какие события и явления, на ваш взгляд, начали происходить в середине XX века, которые запустили процесс перехода от традиционного общества с крепкими семейными связями к современному, с ослабленными?

У меня есть ряд ответов, но сначала хотелось бы услышать вас, тех, кому это также интересно.

Всех с началом новой недели)

Ярославцы открывают пивное заведение в Европе. Глава II.

Прежде чем чем начинать заниматься каким-либо делом, нужно исследовать рынок, на котором вы хотите феерить.

Границы, ключевые игроки, цепочки, на чём устроены связи между этими цепочками. Конечно, можно довериться интуиции: "попой чувствую, что попрёт! Я буду первым, кто будет продавать в Сызрани ионизированную воду из Венгрии!!!". Некоторые ограничиваются первичным исследованием рынка: можно с дельным видом обойти все закоулки какого-нибудь села в Вологодской губернии, убедиться, что там нет ни одного магазинчика с водкой, и на главной площади, между райсоветом и отделением милиции (в этом селе ещё не успели переименовать в полицию - далеко ведь), открыть свой. И точно ведь - дело пойдёт!

Мой подход где-то посередине: я полагаюсь на интуицию, но не повредит и теория, и практика, в виде исследования рынка "в поле".

Теория пивного и ресторанного бизнеса мне знакома не первый год. Практика в России имеется. Интуиция подсказывала, что наш концепт зайдёт во многих странах Европы. Оставалось последнее: практика на месте.

Ни для кого не секрет, что Чехия - пивная страна, а Прага - пивная столица мира, куда со всего света съезжаются любители не только архитектурных красот, но и ценители пива. В Праге тысячи пивных заведений, которые ежегодно посещаются миллионами людей. Не затеряется ли наше? Или может, наоборот, будет непонятным для аудитории? Для этой цели надо проинспектировать схожие концепции, а это, надо отметить, реально - их не сказать чтобы гигантское количество.

Collapse )

В Ярославле на Московском проспекте разграбляется исторический особняк купца Градусова

На днях мне стало известно, что буквально в режиме он-лайн разграбл@ется историческое здание, и что осталось ему, судя по всему, недолго.

Дом мне прекрасно известен, да и многим ярославцам тоже, потому что они ездят мимо него каждый день. Он расположен на одной из центральных магистралей города - Московском проспекте.

Это бывший детский садик по адресу: Московский проспект, д. 20



Это памятник истории и культуры: "Дом жилой Градусова", 1893 г.

С 1919 года здесь располагался детский садик "Звездочка", впоследствии детский сад №13. Некоторое время назад детский сад переехал, здание осталось пустым, а совсем недавно шикарный дом начали грабить.

Шикарные чугунные въездные ворота и калитка столетней давности были украдены несколько дней назад, в конце октября 2015 года:



Изящную ограду выковыривать пока побоялись - Московский рядом, слишком приметно:



Но боюсь, дело времени - дом и участок остались бесхозными и никому не нужными.

Некоторое время ворота были заперты, на дверях висели замки, но охраны нет, до дома Градусова никому нет дела, замки и двери были сбиты и разломаны:

Collapse )

Ярославские парадные. Дом на улице Белинского.

Объект 14

г. Ярославль, ул. Белинского, д. 6

В большом количестве городов есть целые районы, построенные пленными немцами. Есть такой район и в Ярославле - "Пятерка".

А на Пятерке есть замечательный двухэтажный домик, выделяющийся даже на фоне послевоенных собратьев:



Об архитектурных особенностях дома и его шикарном крыльце уже было написано в книге "Сто деталей Ярославля", что ж, осталось зайти внутрь.

Дом хорош, ориентировочно - 1950-1953 года, одна из самых симпатичных построек "пленнонемцевской серии", крыльцо прекрасно, что же, может и интерьерами здание не обделено?

Надо проверить.

Заходим.



Collapse )

Эмоции в деталях о зимней Швеции. Часть II.

Мы чапали пешочком по элитарным набережным в исторический центр города, Гамла Стан, который нами сразу был чутко переименован в Говностан. Вовсе не из какой-то лютой персональной ненависти к средневековому Стокгольму, о нет, и не из мести за проигранную Нарву в 1700-ом, а тривиально для собственного корыстного удобства. После переименования название сердца шведской столицы, да и само сердце, стало попахивать каким-то второсортным азиатским государством, ну да это не беда.

Столица мстила за столь небрежное отношение, и по мере нашего приближения к духовному центру города двоим участникам концессии становилось все хужее. Надышаться можно было только ветром, фотики еще не тряслись в руках, все-таки мы еще дьявольски молоды, но зубы уже начались сжиматься.

Андрюша был в духе, и всю двухкилометровую набережную ныл, какие же мы с Валентином конченые люди. Андрюша чуть ли не торжественно клялся на походном Евангелии, что больше с нами никуда не поедет, на ходу придумывал термины «черный четверг», бормотал себе под нос совсем уж мерзкие ругательства, и даже сравнивал нас с пассажирами чартерных рейсов в Египет с российскими туристами.

Попутно с причитаниями Андрюша фотографировал все кажущиеся ему интересными нюансы зимнего города, от мраморных мальчиков с маленькими писями до антилосиных отбойников на шведских авто. Мы с Валентином особо не отнекивались от андрюшиных наветов, проклятыми пидарасами себя признавали, обещали больше так не делать, сами понимаем, нам уже почти тридцать, и вообще, всё, всё сделаем, только отведи нас в ирландский паб.

На него-то мы и рассчитывали в Говностане, как раз пока пошакалим по окрестностям, там и время обеда настанет, можно начать сдерживать собственные честные слова, ноги в руки и бежать в неведомый нам пока паб.

Зимний Стокгольм красив, как красивы по-зимнему все приличные города. Мне нравится этот город, за дух и атмосферу, ну а более всего - за северный модерн. Поиск архитектурных излишеств мы наметили на вторую половину дня, после паба и light opokhmel, ну а сейчас просто пошаримся по центру.

От недавней россиянской усталости не осталось и следа. Я снова на коне, я снова Д'Артаньян, я снова могу любить и быть любимым, поить и быть поимым. Весь мир в кармане. Чистое стеклышко то, кристальчик.



Collapse )